С Новым годом Ваше высочество!

С Новым годом! — и через секунду добавил: — Ваше высочество!

Стукнув несносного мужчину по плечу, я обхватила шею любимого рукой и потянулась за еще одним поцелуем, и на мой порыв откликнулись с готовностью. Не прекращая целовать, меня подхватили на руки и понесли прочь.

И я была счастлива, словно в сказке.

***

После того как мы вернулись обратно, и я в теплой атмосфере семьи Ивана отпраздновала Новый год, мне захотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Подумать.

В этом году непередаваемая праздничная атмосфера не захватила меня как обычно, или я поделилась ею с другими в пещере, но в душе не было привычной музыки.

Думаете, после того как Иван принес меня на руках обратно, мы с ним зажили долго и счастливо? Как бы не так! Оставив меня на попечении своей семьи, он шмыгнул в свою комнату и слова мне не сказав.

— Ты не против? — спросил Ваня, неожиданно оказавшись рядом.

Я поняла его вопрос без слов.

— Нет, конечно.

Разместившись рядом со мной на скамейке, застеленной теплой курткой, мой спаситель посмотрел на темное звездное небо.

— Ты приедешь к нам в гости?

— Полагаешь, Николай Андреевич будет скучать по мне? — невесело хмыкнула я.

— Мы все будем скучать, — тихо ответил Иван.

— Тогда заскочу, только сверюсь с расписанием волшебного экспресса…

— Ты хоть иногда можешь быть серьезной? — вздохнул мужчина.

— Я всегда серьезна. И я буду приезжать на все праздники, у меня же теперь появилась вторая работа.

Ваня затравленно на меня посмотрел, а я, через силу улыбнувшись, похлопала мужчину по плечу.

— Пора спать, утром будет проходить экспресс, мне пора домой. Погостили и будет.

И полная чувства собственного достоинства отправилась в дом, стараясь успокоить себя и не предаваться мыслям, что я круглая дура.

***

Иван Гранецкий

Я сидел на скамейке, той на которой разговаривали с Юлей вчера, и сходил с ума.

Внутри ощущалась зияющая пустота, я не находил себе места, и от мук, что снедали меня, впору было лезть на стену или накладывать на себя руки.

А все глупый страх, что я ее недостоин, что не мог ей понравиться, что на такого урода как я никто не взглянет, не говоря уж о моей принцессе.

Моей… Лицо исказила гримаса боли.