Дар Леса

Жрец стоял на коленях и истерично смеялся, смахивая иногда влагу со слезящихся еще глаз. Щит окружал его, отделяя от грозно покачивающегося медведя.

— Дикие твари! — выплевывал Марий слова. — Позарились! На семью мою!

— Опомнись несчастный, — пророкотал медведь. — Нет у тебя семьи и не было. Вера твоя насквозь в душе проросла, на другое места не оставила. Заришься ты. На чужое — старыми богами им подаренное, на счастье выстраданное! Смирись и я прощу тебе смерть старого духа.

— Изыди, дикая тварь! — Марий протер глаза и, держась за живот встал. — Одержимость у нее это! Столько лет рядом была, меня привечала, моя она! Глаза ее болотные… руки… — жрец опять застонал, сгибаясь в три погибели.

— Тебя не привечали, глупое существо. Тебе походя подарили немного тепла, и это ты принял за любовь.

— Моя, все равно моя! — крикнул Марий, почти оскаливаясь в морду зверя. В медведя полетел еще один льдистый клинок, заставивший его зареветь, тряся раненной лапой.

— Зато ты мой теперь человечишка! Лес станет для тебя последним приютом!

….

Марий шел и шел по лесу, периодически падая без сил. Он шел почти сутки, держась только на своем упрямстве и ЦЕЛИ. Медведь мелькал то тут, то там за деревьями, поэтому щит опускать было нельзя. До деревни оставалось уже совсем недолго, когда медведь рыкнул: — Всякий зверь и птица лесная, всякое дерево да услышат! Нет тебе, жрец прощения. Смерть твоя будет тебя ждать в любом лесу этого мира. Я сказал.

Как Марий дошел до селения, он не помнил, осознал это только когда подхватили его чьи то руки.

Глава 25 По течению реки

 Эльнармо, прижимающий к себе вздрагивающую Зарю, только раз оглянулся назад, когда мимо него на расстоянии вытянутой руки просвистел странный клинок, рассекший надвое молодое деревце. Еще один почти достал беглецов, Эльнармо удалось уклониться в последний момент.