Коллекционер слёз

Тут же накатило осознание того, что для него монстрами, тварями и гадами являлись все существа, созданные ли человеком, порожденные ли бездной. Все, что выходило за рамки «обычности». И узнай он, что я — всего лишь плод воображения Кукловода, его очередное создание, что бы сделал Спайк? Выкинул бы меня, как ненужный мусор? Прогнал бы? Попытался бы убить?..

Я не знала ответа ни на один из сотни вопросов, шумным роем ворвавшихся в мою далеко не самую светлую головушку. А потому я приблизилась к Кровоглоту, взгляд которого все-таки сфокусировался на мне.

Присела рядом на корточки. Куда-то отступили уже знакомые отвращение, тошнота, подбиравшаяся к горлу, головокружение. Все это уступило место какому-то всепоглощающему желанию… помочь. Быть нужной, полезной, здесь и сейчас.

— И что с ним? — презрительно фыркнул Спайк, даже не рискуя приблизиться.

— Я не знаю.

Не рискуя касаться кожи существа, чтобы не причинить ему лишней боли, я пыталась осмотреть его со всех сторон, выискивая, что же могло причинять ему боль.

По нему было видно, что Кровоглот действительно… страдал.

Мне было наплевать, являлась ли я одним из этих чудовищ, очередным монстром на улицах туманного Лондона. Было ли наличие у меня эмоций лишь очередной проделкой какого-то злого духа, я не знала. И мне впервые было плевать на это. Я хотела помочь существу, которое все считали сильным и опасным, кровожадным убийцей. А ведь, возможно, так оно и было, где вообще гарантия того, что не именно этот Кровоглот убил ту молодую актрису, на роль которой я должна была пробоваться? Ее не было, этой чертовой гарантии.

Ну и пусть, и не надо! Именно сейчас это существо нуждалось в помощи. Не обязательно в моей, конечно же. Но почему-то мне казалось, что больше никто не остановился бы, чтобы ему помочь.

— Оно умирает, — раздалось со стороны улицы. Затем шаги. Спайк приблизился, остановившись у меня за спиной. — Кровоглота нельзя убить физически, раны ему не страшны. Но если он будет долго истекать кровью, то потеряет силы и не сможет питаться.

А единственное, от чего умирают эти твари…

— Голод, — я кивнула. — Значит, он ранен?..

— Сама ищи.

Я подняла голову, заглядывая в глаза Спайку. Даже в полумраке переулка обычно теплый взгляд парня был непроницаем, убийственен, почти.

— Прошу… — внутри что-то сжалось, дрогнув от моего же голоса, — не смотри на меня так.

— Как? — он склонил голову набок.

— Как он.

Спайк приоткрыл рот, наверное, чтобы ответить.