Коллекционер слёз

За какой милостью ты заставляешь бесчувственную куклу чувствовать себя тяжело больной, словно бы ты не человек, но болезнь, что поселилась где-то в недрах сознания и не дает о себе забыть, разъедая мозг изнутри и заполняя его мыслями о тебе, тебе, тебе и еще раз тебе.

Я так страшно больна, Кукловод. Лучше бы тебе избавиться от меня, убить, лишить этого всепоглощающего чувства. Кто бы ответил, откуда во мне столько необузданной нежности и влечения к нему, столько шершавой горячечной боли. Не понять, не обуздать, мне не справиться с этим, сильнее меня, власти моей нет.

Не вижу, но даже через целую площадь чувствую, как все мое существо сжимается от осознания. Он это знает, ощущает.

И он сейчас усмехнулся.

20

Первые снежинки опускались на черную ткань плаща, таяли, не оставляя следов. Все вокруг в этот миг дышало смертью. Я стояла у ворот городского кладбища, на котором мне однажды пришлось провести ночь.

Кукловод стоял рядом, держа мою руку в своей. Он привел меня сюда по моей же просьбе и сейчас молчал, глядя куда-то вдаль.

— Это единственное кладбище в городе? — я сделала неуверенный шаг вперед.

— Нет, — Кукловод коротко качнул головой, следуя за мной, — но остальные находятся в тех районах города, куда никто в здравом уме не сунется, если не ищет мучительной смерти. Может, все-таки скажешь, зачем тебе сюда было необходимо явиться? Явно не за атмосферой для погружения в образ Офелии.

За прошедшее время меня утвердили на ее роль. Мы отыгрывали по восемь часов репетиций каждый день, и Кукловод даже дома не давал мне отдохнуть от бесконечных репетиций. Ему всегда казалось, что моя игра была далека от идеала в те моменты, когда Офелия должна была сойти с ума. Хотя, стоило отдать ему должное, Кукловод не щадил никого из труппы. Доставалось всем, даже Спайку, который, по моему скромному мнению, не играл Гамлета, а проживал каждый раз, выходя на сцену.

— Здесь пахнет смертью, — медленно начинаю свой путь меж могил, незаметно глядя на даты на самых новых из них.

— Сейчас зима. Отовсюду будет пахнуть смертью, — Кукловод расплывается в довольной усмешке, — спросил бы, любишь ли ты зиму, однако ты никогда ее не видела.

— А ты? — дарю ему ответную улыбку.

— О, я поистине влюблен в зиму, — у него сегодня хорошее настроение, ведь репетиция прошла на диво гладко.