Коллекционер слёз

— Развлекаешься?

Я резко обернулась, чуть не врезавшись в Рикки.

— Прости, — он отстранился, — я бесцеремонно появился здесь, нарушил твое личное пространство.

— Ты меня слегка напугал, — трясу волосами, делая вид, что ухаживала за собой у зеркала. — Но я рада тебя видеть. Все лучше, чем, если бы это был кто-то, кому неизвестна моя природа.

Он тихо усмехается.

— Эти двое очень переживают за тебя, — он отходит к окну, и только сейчас я замечаю, как причудливо бликуют солнечные лучи, проходя сквозь его бесплотное, но почему-то осязаемое для меня, тело.

— Ты привлекаешь к себе так много внимания того мира, что далек людям.

— Прости?..

— В последнее время я слежу за тобою, Одетта. Прости мне это любопытство, но… разве ты сама не видишь? Пустота, плакальщица, кровоглот. Я, — Рикки тихо посмеивается, — по никому не ведомой причине ты словно магнит для неприятностей.

— Вы — не неприятности.

— Вот как? — он удивленно оборачивается. — Возможно, тебе не все известно, Одетта. Прошу, будь настороже. Не всех, кто следит за тобою, ты способна разглядеть в темноте, — по телу пробегает мелкая дрожь.

— Я не пытаюсь тебя напугать, — голос у него такой теплый, словно отцовский, — лишь предостерегаю. Если с тобою что-то случится, Кукловод не переживет этого. Не сейчас.

— Так ты, — я подавляю рвущийся наружу смешок, — не за меня печешься, а только за него?

— Даже если бы и так, — Рик явно хмурится, — хоть ты и знаешь, что в тебе сейчас говорит гордыня, но даже если так. Не все ли равно, какова моя конечная цель, если в данный момент для ее осуществления я забочусь о тебе?

— Прости, Рикки, — смущенно отворачиваюсь, вновь глядя в зеркало.

Он, кстати, в нем не отражается. — Почему Кукловод не переживет, если со мною что-то случится?

— Проклятие, — коротко отзывается призрак, а затем, словно спохватившись, спешно старается перевести тему. — Скажи, а ты…

— Нет, постой, — я впиваюсь в него испытующим взглядом, пытаясь повторить то, как это делал Кукловод со мною. — Ты не оговорился. Проклятие, он тоже однажды случайно упомянул это.

Что еще за проклятие?

— Мне нельзя об этом говорить. У призраков есть свои негласные законы, — он вздыхает. — Но я могу… написать.

Рикки подходит к зеркалу и кивает мне на него. Не знаю, как я поняла, чего он от меня хочет, но я выдыхаю теплый воздух, заставляя стекло запотеть. Кивнув мне, он пальцем пишет на стекле два слова.

— Коллекционер… слёз? Что это такое?

— Кто это, — он кашляет. — Говорю же, не могу сказать ничего.