Всё, что не убивает.

Геда фыркнула.— Ну и как? Что же ценного пришло вам в голову? — Девушка сама не поняла, как вслед за наставницей перешла обратно на вы.— Ну, например то, что Титус… это имя почившего. — обратился он Моргане, которая с неуловимым выражением лица слушала перебранку. — мне пришло в голову, что этот вот альдерманов Титус, он мешок, и порезать его будет проще простого. И что из-за этого я скорее всего сохраню в целости все свои конечности и смогу продолжать жить как жил. И, как оказалось, я был прав.

Повисла пауза, Геда надувшись молчала, Валери тоже. Моргана отпила из бокала.— Очень, кхм, … познавательно. — заметила она спокойным тоном, — видишь, Геда, как важно думать о последствиях своих действий? Никогда не поздно этому научиться.Геда предпочла никак не отвечать. Мысленно она ругала себя последними словами, ведь сколько раз она завещала себе помалкивать.— Что это было? — спросил наконец Валери — Там, в деревне, что за тварь?— Оборотень, насколько я могу судить. — Оборотень… вот значит как. Ладно, мне, наверное, надо отдохнуть и набраться сил, чтобы выполнять специальные упражнения под присмотром специалистов.Валери попытался подняться из кресла, вышло у него не с первого раза, было видно, что раны все еще причиняют ему значительные неудобства. Он встал и перед тем как удалиться, не смог сдержаться и высказал, что было у него на душе.— Из ваших расплывчатых объяснений, из сомнений вашей… подружки — он раздраженно кивнул в сторону Геды. — я понял, что дела мои видимо не очень. Видимо, такие раны невозможно вылечить до конца даже вам. Получается подвижность ко мне не вернется. Получается я не могу быть полезен больше. Что за будущее меня ждет тогда? Стоило ли оно того, вы спрашиваете. Как я могу сказать, что да? Не надо отвечать. Доброго вечера, дамы.Валери хотел вероятно иронично отвесить поклон, но из-за больной ноги у него получилось не очень четко (и не иронично). Пробормотал себе под нос что-то, что «дамы» предпочли не расслышать, и побрел к себе наверх, надеясь, что не упадет где-нибудь в районе лестницы. Первым порывом Геды было уйти тоже, ужин определенно можно было считать оконченным. Но она не уходила. По правде говоря ей не хотелось оставаться одной, девушка ощущала какое-то непонятное и гнетущее чувство в груди, ей было неуютно. Она не могла определить точную причину, но очевидно это было как-то связано с предыдущим разговором.