Всё, что не убивает.

Меньше всего хотелось сказать, что эти глаза чем-то там лучились, да и слово солнце употреблять в таком сравнении было не очень уместно. Если бы возникла такая необходимость, то Геда сравнила бы их цвет с цветом зимнего неба, но не «ах-ах-ах какое прелестное зимнее утро"-неба, а такого, когда тебя выбрасывают в снег голой на мороз, и замерзая до смерти ты смотришь вверх и видишь там это бесчувственное и холодное бледно-голубое безбрежие… Вот примерно так обычно себя и ощущала девушка, когда пересекалась взглядом с Аливией.

Впрочем, в этот конкретный день, к ее великой радости, так себя ощущала не она, а молодой человек, что настоял на приеме. Благородный до самых кончиков усов, с мечом, сын какого-то там барона с расплывчатой формы каракатицей на гербовом щите.— Я тре… — так начал он, Аливия отчетливо не произнесла ни слова. — вернее, мы! Мы хотим…«Интересно почему его пустили сюда с мечом» — думала Геда, — «он не настолько знатен или важен сам по себе, обычный дворянчик да и только». Девушка ни на минуту не предполагала, что это могло быть ошибкой или недосмотром. Живя в этом доме уже столько времени, она привыкла считать, что касательно Аливии-Морганы ничего не предоставлялось воле случая. Так, например, никаких причин находиться в этом месте у Геды не было, но, когда объявили о посетителе, чародейка не выпроводила ее вон. «Посему» — сделала вывод юная ученица, — «мне необходимо находиться тут». Поэтому она и находилась, слушала и запоминала, старательно при этом создавая иллюзию погруженности в заунывно переусложненные страницы исторических поучений какого-то древнего то ли святого то ли помешанного, лежавшие перед ней. А юноша меж тем собрался с мыслями.— Я от лица молодого дворянства нашего города — высокопарно заявил он. — требую, чтобы этот головорез, этот убийца перестал приниматься в этом доме!Аливия молчала, она сидела рядом с огромным окном, и, нарушая все законы ведения психологической войны, полностью покоилась в солнечном свете, словно актриса на сцене, предоставляя всем остальным ползать где-то там в тени зрительного зала. «Да уж, эта престарелая прима вниманием делиться не собирается» — с ехидством думала Геда. Не дождавшись ответной реплики представитель молодого дворянства, помялся немного, белое лицо Аливии обрамленное белыми волосами было абсолютно неподвижно, повисла неловкая пауза, было слышно как во дворе кухарка напевает что-то, обрывая укроп.