Исчезая в прошлом

Но нужно отдать ему должное, Роберт делал одолжение, покидая наш мир, хоть и на давольно короткие отрезки времени. 

– Ты слегка опоздал, – хуже он мне сделать не мог я и сам с этим справился прекрасно. Отпустил ту единственную, что смогла вдохнуть в моё существование "жизнь". Так что и смысла следить за словами не было.

– Что ты сделал? – Роберт подошел ближе.

– То, что ты не смог, - позлить его сейчас, было моим последним утешением и развлечением одновременно. 

Он резко встал напротив дивана, на котором я сидел.

– Где она? – в ярости спросил он.

– Надеюсь, что как можно дальше от тебя, – его злость была даже смешна. Впервые кто-то столь отчаянно пошел против его воли. Нашему особенному мальчику кто-то сказал "нет". 

– Я ее найду, - с той же злостью выпалил он. 

– И что потом? – бросил я, – вернешь ее? Ты и так испортил ей жизнь.

– Я не хотел, – его оправдание так же рассмешило меня, оно было бессмысленно и дико неуместно в данной ситуации. 

– Оставь ее, – может мои слова дадут возможность ему одуматься, – позволь ей наконец жить спокойно. Тем более она тебя не вспомнит. Эта жизнь для неё теперь, как несуществующая страница в альбоме. В котором жизнь здесь всего лишь пустое место. 

– Что? – он схватил меня за воротник кофты и поднял с дивана, я почувствовал, как она затрещала по швам – что ты сделал?

Я бросил бутылку с недопитым алкоголем в камин, но промахнулся, и она разбилась о стену.

– Защитил от тебя, ведь ты не успокоишься, – мои слова все больше злили брата, – ну же, давай! Закончи то, что собирался на озере.

Роберт еще сильнее сжал руки, но не решался действовать дальше. Я смотрел ему в глаза и резко сорвал их со своей кофты.

- Давай, убей меня. Пусть на твоих руках будет моя кровь. Ты так давно этого хочешь, - я не останавливался, - хотя, ты вероятно надеешься вновь встретиться со своей дорогой Роксаной, а её дико разозлит такой поступок. Безвыходная ситуация, не так ли? 

- Хватит нести чушь. Ты мой брат и я никогда с тобой так не поступлю, - на удивление голос Роберта смягчился, но от этого не стал более добродушным.