Открытка с дождем

Черт, я тоже не люблю слово ведьма, и эти новомодные викканские словечки на меня плохо действуют.

Колдунья, ведьма. Какая разница? Разве можно сжигать пятнадцатилетнюю девочку только за то, что она отличается от других женщин? Я представляю как огонь, разгораясь, начинает касаться моих босых ног, как дым от сырых поленьев не дает вздохнуть. А люди вокруг кричат и кричат.

- Может она вообще не владела стихиями. Мы добрались до Голландии и устроились в приюте для одиноких женщин. Вскоре Барбара заболела и умерла.

- А ты?

- Я нет, ты же видишь. Но это пока.

Я смотрю на нее и, по-прежнему, не знаю, что я должна думать об этом страшном рассказе. Марлене уже больше четырехсот лет? Вот этой молодой женщине, которая то и дело нервно поправляет прядь рыжеватых волос и крутит серебряный браслет с непонятной надписью.

- Этот Романо, получается, тоже.

Она криво усмехается и вновь достает сигарету. Я ощущаю холодный порыв ветра, наблюдая, как малиновое пламя медленно разгорается и дымок поднимается в почти почерневшее небо, полное безразличных холодных искр.

- Я думаю, он меня узнал.

Сигарета в ее руках дрожит и не гаснет, продолжая загадочно мерцать. Слова почти не слышны.

- Может, разбился нахрен.

Мне вспоминается кафе у моря, тревога в глазах Михала и человек со странным взглядом. Не знаю, вспомнил ли он Марлену, ведь за столько лет перед его глазами прошло несчетное количество людей. Но меня, меня он наверняка помнил. И я в отчаянье вторю ей шепотом.

- Да, наверно узнал.

Глава 14. Июнь. Серо-стальное

Смятое подобие автомобиля зависает на несколько секунд, чтобы затем с грохотом опуститься в кузов эвакуатора. Да, именно подобие. Это слово крутится у меня в голове, заставляет вновь и вновь думать о том, каково оказаться счастливчиком в ситуации, когда со стороны это кажется за гранью возможного.

Я уже успел сделать достаточно фотографий и внизу, там, где машина буквально обняла жестяным телом ствол дерева росшего в этом месте возможно со времен варшавского восстания.

- Зря ты сюда приперся. Те, кто это сделал уже наверняка далеко отсюда.

Роман щурится от солнечных лучей, пластырь на левой скуле придает вид проигравшего бой боксера.