Обрученные луной

– Светлейший, она сама решила отправиться в храм, ничего мне не сказав!

Хольм снова посмотрел в сторону Лестаны, плотно сжавшей губы. Оправдываться девушка явно не собиралась. Ну да, в чем-то Ивара можно понять – трудно уследить за своенравной сестрой, сбежавшей из-под опеки! Но вот того, что Ивар открыл рот лишь сейчас, а не раньше, когда его открыто стали прочить на место Лестаны, Хольм спустить уже не мог.

В памяти ярко вспыхнула картинка – бывшая возлюбленная в объятиях Ивара.

- Может, надо было меньше с нашими Волчицами на празднике обниматься? – спросил он. – Ингрид, конечно, хороша, спору нет. И целуется сладко. Но тебя послали охранять сестру, вот и держался бы к ней поближе. 

Ивар вздрогнул и повернулся к Хольму. Его опухшее лицо было похоже на маску, смешную и уродливую одновременно.

- Не твое дело, Волк, - прошипел он.

- Молчать, - холодно бросил Рассимор, и Ивар прикусил губу, так мучительно ему хотелось продолжить – по лицу было видно, однако Кот не посмел ослушаться.

- Сегодня вечером госпожа Аренея проведет ритуал исцеления для Лестаны, - тяжело сказал вождь и обвел всех ледяным пронзительным взглядом, Хольму даже поежиться захотелось. – Если ритуал увенчается успехом, это будет лучшим доказательством, что Луна не лишила мой род своей милости.

- Невозможно спорить, светлейший, - отозвался Авилар, и остальные закивали, только Коготь не поднял головы, занятый очень важным делом – он пробовал остроту лезвия ножа на ногте большого пальца. – Если госпожа Лестана встанет на ноги и призовет зверя к своему двадцатилетию, кто же усомнится, что она избрана богиней для правления? Но пока она не может выполнять обязанности наследника.

- Это верно, - неожиданно согласился Рассимор, и его глаза очень мрачно сверкнули. – Что ж, если почтенный Совет хочет видеть моим наследником Ивара, я не буду противиться. Подойди, сын сестры!

Он достал из кошеля на поясе медальон на длинной цепочке, а Хольм опять посмотрел на Лестану. Девушка сидела неподвижная, с безучастным застывшим лицом, на котором жили только глаза, устремленные куда-то вдаль. Хольм стиснул зубы.