Обрученные луной

Так, например, в клетке, где до этого возили домашний скот, нельзя было встать во весь рост, получалось только сесть или лечь, но утром, в полдень и вечером Хольма ненадолго выпускали, чтобы справить нужду. Это было понятно и справедливо. Однако на второй день он попросил разрешения вымыться, хотя бы окатиться водой на палубе. 

Чутье оборотней куда тоньше человеческого, клетка стояла на солнце, которое грело все еще по-летнему, и вскоре от Хольма стало бы разить, как от дохлятины. И вот в этом Ивар ему отказал, даже не объяснив причину.

Хольм скрипнул зубами и промолчал, зато возмутилась Кайса.

- Дорогой Ивар, - проговорила она сладко и вместе с тем громко, так что навострили уши и Рыси, и Барсуки. – Я так понимаю, ты соскучился по охоте? Но сколько Волка на солнышке ни держи, в козла он, даже завоняв, не превратится, а это единственная дичь, с которой тебе везет. Наверное, потому, что козлы еще не научились отстреливаться.

Из-под полотняного навеса послышался гогот Барсуков, которые устроились там на обед. Пара Котов, оказавшихся рядом, поспешно отвернулись с каменными мордами, сделав вид, что их очень интересуют волны за бортом – прямо ничего любопытнее в жизни своей не видели. А Ивар побелел, как молоко, оказавшись вдруг веснушчатым – сплошная рыжая крапинка. Раньше этого не было видно.

- А хочешь, - доверительно продолжила подружка Лестаны, - я тебе от вечернего улова наших хозяев-Барсуков рыбку отложу? Через день она запахнет – хоть унюхайся, раз у тебя такие странные вкусы.

Барсуки уже хрюкали, как стадо кабанов, мелкая Рысь наивно хлопала ресницами, нежно глядя на Ивара, и Хольм в этот момент простил бы ей что угодно. Даже если она попросит его шкуру после казни – на здоровье!

- Как скажешь… - выдавил Ивар, глядя на девчонку с чистой незамутненной ненавистью.

Плечистый крепыш Гленн, подозрительно подрагивая уголками губ, отомкнул замок клетки, зачерпнул из-за борта воды ведром на веревке, и Хольм, выйдя на палубу, с невероятным удовольствием скинул одежду. Поливая на себя прямо из ведра, промыл, как смог, волосы и ополоснул тело.