Взрослая колыбельная

Надеюсь, там не берлога, куда я сейчас провалюсь?

- Не. Найди, поди, хоть одного дурного медведя, который станет на лысой горе жить, - фыркнула Надька.

- Давай тогда короля звать? – воодушевилась я. К медведю не хотелось, но и упускать такой шанс нельзя.

- Да ну тебя с твоими глупостями! – сестрица отбрела подальше. – Зови быстрее да домой пошли, греться. Ноги уже отмёрзли, пока ты тут балуешься.

Я наклонилась к дыре, почти ощущая идущий от снега холод. Нет, дна не видно, хотя это, конечно, из-за теней.

- Жучиный король, - прошептала я. – Сделай доброе дело. Покажи мне моего суженого. А я тебе сахарку оставлю.

Попытку подкупа я добавила от себя лично, в первоначальном тексте ничего такого не было. Но все знают, что нечисть любит сладкое, вдруг это мой дополнительный бонус?

Я замолчала, прислушиваясь, хотя что я хотела услышать? Нет, ну правда?

В стороне вымучено вздохнула сестрица, которой мои выкрутасы совсем осточертели.

- Ну, пожалуйста, - одними губами попросила я, а потом на язык запросились слова, словно моими губами говорил кто-то другой. – Из синего мрака, из темного леса крадется на мохнатых лапах Жучиный король. Всех, кто хочет знать, встречает. И кого соединит, кого слепит он своей паутиной, те навек связаны. Но только один шанс дает он. Не жалуйся потом, сам попросил…

Нора бросилась в лицо, снег облепил голову, и я стала погружаться в сугроб. Закричала бы, но снег уже был во рту, он залепил уши, пробрался за шиворот и заполз под шапку.

Было тихо, и от этой тишины звенели нервы. Пальцы заледенели, руки не двигались, не могли. Мрак облепил мокрыми, холодными ладонями и только скользил по телу и чавкал где-то вдали, и неживой, равнодушный, перетирал меня, как зубы трут мелкую косточку.

Дышать не получалось, легкие рвало на части, мышцы сковало и наверное, я сейчас умру.

Потом снова чавканье, что-то выливалось на землю, и я приложилась плечом о твёрдое, сложилась, как гармошка. Выплюнула мокрый снег и смогла вздохнуть. Глаза открылись, но ничего не видели, или же вокруг было темно, как в подземелье. А звуки – обычные, дует ветер, ледяной ветер, мокрая одежда тут же стала жесткой. Моё судорожное, испуганное дыхание.