Взрослая колыбельная

Почему? Почему они ломали свою жизнь, жизнь своих детей, но продолжали жить с этими нелюдьми? Мужчинами их назвать язык не поворачивается.

Разве я хочу быть такой же? Жалкой, слабой, зависимой от морального и физического насилия жертвой?

Давай посмотрим на ситуацию со стороны. Что если бы я узнала свою историю из чужих уст. Как бы она звучала? Вот голые факты: парень вызвал девушку и бросил беспомощную умирать в лесу на морозе. Потом, когда она чудом выжила, старательно скрывался. Потом не сумел совладать с похотью и решил поразвлечься, после чего предложил ей место любовницы и цинично объявил, что намерен и дальше встречаться со своей полезной в отношении связей и равной по положению будущей женой.

И после всего этого, что думает девушка-жертва?

Ответа не требуется. Она может или сломаться, раз и навсегда, или сделать правильный вывод, перестав прельщаться иллюзиями.

Первому варианту не бывать. Нет, я не собираюсь ломаться, я собираюсь жить в этом мире, раз уж мне не суждено вернутся обратно максимально комфортно. И колдовская сила поможет мне получить то, что я заслужила. Быть словесником в Эруме не самая завидная доля для женщины, которой некому помочь. Грамадий помогать вечно не станет, по окончанию АТМы меня отправят в свободное плавание.

Но обладая колдовской мощью Первого сына, я смогу получить другую профессию, более денежную, более важную. Смогу сделать свою жизнь достойной.

- Не вздумай даже отказываться! – твердил Грамадий, ведя меня по коридору, и язык почему-то не поворачивался объяснить, что я уже не собираюсь отказываться. Нужно думать о том, как жить дальше, потому что моя жизнь продолжится, я не позволю ему её сломать, как бы там ни было, поэтому колдовская сила мне пригодится.

Нас встретил какой-то мужчина в одеянии, похожем на монашескую рясу, даже верёвкой был подпоясан и голова лысая.

- Ну как, - напевно поинтересовался он. – Силу сейчас будем брать? Готовы?

- Да, да, мы готовы, - торопливо вылез вперёд Грамадий.

- Тогда ждите.

Мужчина ускользнул и закрыл за собой дверь, а мы остались вдвоём в коридоре, где у стены, к счастью, имелась длинная лавка.

Было очень тихо.