В поисках счастья

В двадцать лет к Конфуцию учиться

Кое-кто хотел уже примкнуть,

Чтобы к человечности стремиться,

Всех любя, вступить на добрый путь.

Так он начал странствовать по свету,

Обучая сердца прямоте:

«Даже в дорогом и близком сердцу

Видеть нужно недостатки те,

Коими та личность обладает;

В жизни идеала не бывает.

Тех, кто сердцу человека дорог,

Обрисует в светлых он тонах;

Души тех, кто нам вонзил осколок,

Видятся, как чёрный, грязный прах.

Шунь великий, древний император,

Всеми почитаем был, мудрец.

Но в жестоком сердце и развратном

Крохотный добра искал ларец.

Мненье собеседника Шунь слушал,

Лживо, глупо было ли оно;

Первый взгляд обманчивый: вдруг в речи

Есть рациональное зерно.

Шунь меж двух огней не разрывался,

Принципам духовным верен был,

Общество людей создать пытался,

Где бы каждый правду полюбил»

Так, из года в год, традиций древних,

Мудрости мир людям подносил

Наш Кун Цю; из государей княжеств

Этих слов никто не оценил.

И, с полвека странствовав по свету,

Повстречал он княжество одно,

Где с Нань-цзы присесть в одну карету

Для прогулок было суждено.

И хотя в душе она была

Кровопийцей, страшною горгоной,

В княжеском саду всегда цвела

И была любимою иконой.

Князя взор любовью затуманен:

Пуще яшмы он Нань-цзы ценил,

Потому Конфуция в карету

Позади неё он усадил.

А на площадях путь преграждает

На прогулку яростный народ:

«Почему же сзади добродетель,

Впереди – порочная плывёт?»

И тогда Конфуций им ответил:

«Мир другим, друзья, конечно был,

Если человек бы добродетель,

Чем красоты, выше оценил.

И поверьте, праведные дети,

Долго по Китаю я блуждал,

Но души такой на белом свете

Я, увы, пока не повстречал».

Но с Нань-цзы неправедною рядом

Он двух дней, пожалуй, не прожил;

В царство Лу с спокойным, добрым взглядом

Вновь по доброй воле он отбыл.

Местный князь прогнал Кун Цю когда-то:

«Человек обрядов, ни о чём!»

Но когда склонится жизнь к закату,

Будем все мы каяться во всём.

Жизнь прожил он долгую, но всё же

Лет преклонных он надел венец –

Улетел в неведому обитель;

Наступил Учителя конец.

А мудрость древних, что мы будем помнить,

Он передал; на то ушли года.

И внук его писал всё на бумаге;

Те мысли в нашем сердце навсегда.

Однажды образ Неба человека

И низшего он показать решил,

И две души, но с разным содержаньем,

Под маской одеянья он сравнил.