Красный клоун Чибо

– Сказки люди сочиняют, а все, что происходит с нами – реальность. 

– Как? – спросил Тимур. – Вы что, всегда так зарабатываете на хлеб?

– Как – так? – не понял Гоча.

– Вот так, цирковыми представлениями?

– Да, я и Андрей служим этому мастерству уже десять лет.

– Что это за мастерство – это ведь временно, - протянул Тимур.

- Все происходит в свое время, а временна и жизнь наша, - ответил Гоча Тимуру, затем достал из-за пазухи крест, висевший на шее, и трижды поцеловал его.

– В этом я с тобой согласен, - произнес Тимур, переводя автомобиль на полосу более быстрого движения.

– Ты же остался с нами и нарядился в форму Желтого клоуна, значит, тебе что-то подсказывало сердце, не так ли? – спросил Андрей Тимура.

– Да, ты прав, я сознательно остался с вами. Просто... Мы ведь должны о чем-то разговаривать, а у меня накопилось много вопросов, вот и все.

– Тимур, дружище, поверь, когда мы дойдем до конца, на все вопросы будет один ответ, – ответил новообретенному другу Гоча, отодвигая сидение автомобиля назад.

В Боржоми они арендовали двухкомнатную квартиру. Там тоже они дали семь представлений. Каждый седьмой день у Марии поднималась температура, как и предупреждал отец Авессалом, и они молились перед иконой Пресвятой Богородицы и на следующий день меняли место дислокации. Друзья побывали во многих церквях и монастырях, молились и купили много памятных икон.

В Батуми они приехали в конце апреля.

Со второго дня каждый вечер на фоне красного, как кровь, заходящего солнца, они давали неповторимые представления и веселили всех, а главное, чем больше проходило времени, тем лучше становилось Марии.

Однажды после представления, когда они сидели на набережной, Мария, молча глядя на яхту с белыми парусами, идущую далеко в море, загрустила и прижалась к отцу. Яхта, как чайка, то скрывалась с глаз, то появлялась, делая морской пейзаж более совершенным и изысканным.

Гоча обошел спереди Марию, сидящую на скамейке на бульваре рядом с отцом, присел и спокойно спросил:

– Что такое, Мари, почему ты загрустила? – Мария не отвечала.