Отбор

— Полагаю, что будет лучше мне спрятаться в другом месте, — неглубокий реверанс. Миранда выполнила свою часть светского ритуала, но графиня слишком быстро опомнилась от столь блестящей контраргументации.

Теперь ее тонкие чуть подкрашенные губы дрожали от возмущения, на лбу выступили складки, и шея напряглась так, словно она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Она ухватилась за рукав Миранды, на этот раз избавиться от ее руки так быстро не удалось. Послышался явный скрежет зубов.

— Ты! — брызг слюней.

Красивое лицо превратилось в уродливую маску.

Право, не все девушки хороши, когда злятся. У Мауры Кронской пар был готов повалить из ушей. Второй рукой она уже замахнулась, чтобы сделать то, что оказались неспособны слова.

— Графиня, — голос прозвучал у самых дверей. Кэсси стояла, вытянув руки по швам, кудряшки мирно покачивалась то ли от внезапного сквозняка, то ли от резкого движения. Ее могли бы вновь назвать «шавкой», но не посмели бы. Это что-то неуловимое, в позе, взгляде и движение, то что на уровне инстинктов всегда говорит, что человек перед вами опасен.

Так вот, несмотря на отсутствие громких титулов, титулов, вообще, денег и, даже, возможно, оружия, Кэсси сейчас была здесь самым опасным человеком и Маура это почувствовала. Ее хватка ослабла. — Прошу вас быть благоразумной, нападение на мою госпожу, невесту принца — это приведет к исключению из Отбора.

— Кто поверит какой-то… — договаривать она не стала, пальцы все же разжались.

— Она права, Маура. — Мартиша всплеснула руками и поспешила усмирить подругу.

— Считайте, что вам повезло, баронесса! — Нэнси решила оставить последнее слово за собой.

Миранда покинула комнату. Она благоразумно отступила, оставив несчастную троицу змей наедине. Кивнула Кэсси, что с ней все в порядке. По сравнению с ее вечерами в Черных Землях — это сущая ерунда. Так, небольшая разминка в словесных упражнениях.

Сделать удалось шагов семь. Не более пяти точно.

Светлые волосы с золотым отливом затянуты в хвост, на губах прелестная улыбка.

Высокий, холеный, затянутый в светлый камзол с эполетами и широкая красная лента, что пересекала грудь.

— О, Ваше Высочество, кажется, вы меня поймали!

— Правда, — выдохнул он. — Притворимся, что я вас не видел, баронесса Эрей?

— Разве так можно? — наигранно изумилась она.

Вышло откровенно плохо, сказать по правде, ее все же сумели вывести из себя. Едва ли это отразилось в скромной улыбке и застенчиво затрепетавших ресницах, или в том, как она изящно поклонилась.