"ЗОВ СИРЕНЫ"

Сначала он пытался въехать в ее манеру танца, а потом понял, что она абсолютно свободно импровизирует. Начал подыгрывать, а закончил тем, что перестал думать о том, как это выглядит со стороны. Они танцевали, смеялись, бросали друг другу вызов своими дурашливыми движениями, и ему все казалось, что только сейчас, теперь он видит настоящую Кэт: яркую, сверкающую, умопомрачительно смешную, милую, красивую и совершенно не высокомерную.

Она трясла волосами, смеялась, выделывала забавные па, и ее совершенно не заботило, что подумают бармен и Стефано.

В какой-то момент они стали пытаться выполнять парные движения и каждый раз смеялись до слез, если у них не получалось. Или если получалось. Бармен давно перестал перетирать бокалы, а смотрел это шоу нон-стоп, пока звучали 12 композиций диска.

Когда же твист завершился, Катя, тяжело дыша, подошла к столику и взяла сумочку.

- Пойду, поправлю макияж, мне кажется, я все размазала от слез.

- Я подожду тебя здесь, - Стефано вдруг подошел к ней, обнял и поцеловал.

После танца этот поцелуй был чем-то естественным, вроде скрепления полного доверия между ними.

Она улыбнулась ему, и он еле сдержался, чтобы не поцеловать ее еще раз. Он думал, впереди еще уйма времени и он уговорит ее остаться с ним в отеле. Но она в бар больше не вернулась.

Когда же он, обеспокоенный ее долгим отсутствием, прошел в дамскую комнату, та была пуста. Поискав ее по залам среди гостей, он понял, что она просто сбежала. И желчь ядом разлилась по сердцу.

Граф Аранда вернулся в свой особняк рано, ему было горько наблюдать за счастьем Анхеля. В какой-то степени, в глубине души, он понимал, почему тот так светился: не из-за возможности утереть нос всем своим воспитанникам, а из-за Катарины. Черт возьми, будь у графа такая внучка, он бы был на седьмом небе.

До сих пор два патриарха подтрунивали друг над другом, строили каверзы, любили ставить друг друга на место и спорить. Но они же при этом осознавали, что похожи в своем одиночестве и разочаровании в воспитанниках. Пусть граф Аранда никогда не стремился воспитать себе смену, этим обеспокоился Анхель, но ему тоже хотелось оставить состояние кому-нибудь толковому. В этом они были единомышленниками.