Твоя Иллюзия

То ли огорошить их тем, что мы свободны от соглашения с Леорантом, то ли признаться в чистке их памяти, то ли сообщить о моем грандиозном побеге... провалившемся побеге.

От беспомощность взглянула на Дамиана, и он понял все без слов.

Закатив рукав, он продемонстрировал руну, и родители рухнули на одно колено, выказывая почтение Посланнику Тьмы.

— Для нас честь говорить с вами, господин, — произнес отец, но в мыслях уговаривал меня незамедлительно проявить уважение к полубогу.

— Встаньте, пожалуйста, — мягко приказал Дамиан, — нам есть о чем поговорить.

Он в подробностях объяснил все, что разворачивалось у него на глазах этот месяц. Не упустил и возможность рассказать, как я повторно выгорела, за что я наградила его не самым добрым взглядом. К счастью, настоящую причину выгорания он не озвучил. Да и про наш «служебный роман» не было ни слова...

Даже на минуту показалось, что своей возлюбленной он меня не считает.

С некоторой неуверенностью я спросила про себя:

«Ты бы все равно женился на мне, если бы была возможность?»

«Безусловно, что за глупый вопрос?» — не колебаясь, ответил Дамиан.

Убедившись, что он до сих пор не поменял своего решения, а лишь сильнее утвердился в нем, заявила:

— Сегодня он пришел не в качестве Посланника Тьмы, а в качестве... моего жениха.

Глаза округлились у всех, даже у того самого жениха. А мама, кажется, и дышать перестала. Только папе было что сказать:

— Это не шутка, дочка?

— Нет, — ответила я, снимая иллюзию с запястья, чтобы показать обручальный браслет.

Украшения, сделанные Дамианом, были для меня больше, чем подарком и больше, чем признанием. Бывало, конечно, неудобно. Если серьги, подаренные им два дня назад, и фероньерка легко снимались, то с браслетом все было не так просто... Но показывать Дамиану, что я не могу снять артефакт, не стала. Пусть не знает, что я отчаянно в него влюблена...

— Элея... — с грустью в голосе начал отец, — нам нечем...

— Может быть, впервые в жизни я кому-то пригодилась без приданого, — улыбнулась я, заглядывая в черные глаза своего жениха.

Ни разу за наше знакомство у Дамиана не проскальзывало даже мимолетной мысли о колоссальной разнице в наших статусах. Ему важна я, а не мое приданое.

Не отрывая от меня взгляда, он сказал:

— Ваша дочь сама по себе самая большая ценность.

Мама отпускать нас не пожелала, а объявила, что сегодня мы будем отмечать целых два праздника: день моего рождения и помолвку. Спорить с ней было бы себе дороже, да и обижать родных не хотелось.