Диван Набокова

Скучающий клерк идет в кино, или смотрит дома фантастический сериал, желая вжиться в образ крутого героя, спасающего мир, или, хотя бы, ближайших родственников. Мирная домохозяйка читает роман о роковой красавице и представляет себя такой же — ну, разве что, немного красивее. Школьник листает Стивенсона и мечтает уйти в пираты. Дом, побывавший на своем веку и аристократом среди домов, и полуразрушенным обиталищем людей, делящих квартиру с десятком чужих семей, и казенным зданием, наполненным книгами, порой мечтал о приключениях.

 

Он представлял себя таверной контрабандистов, летучим кораблем, фургончиком бродячих циркачей, или дворцом эльфийского короля. В его стенах случались самые невероятные истории, навеянные тем, что он впитал из книг, ему доверенных. Пожалуй, фантазии особняка могли бы позавидовать многие люди. К несчастью, он, как и все дома, мог быть не более чем декорацией, и самое интересное всегда случалось за его порогом.

В одну из лунных ночей, когда ночное светило, как встарь, рисовало златые окна на его лаковом полу, он придумал себе обитателя.

 

Лихой весельчак, бретер, красавец, он мог бы стать героем любой из фантазий, но предпочел 

жить в своей истории — и дом ему охотно подчинился. Они поселились в городе у моря, где улицы были не прямы, как здесь, а сплетались в причудливый лабиринт. Тут крыли крыши черепицей, по утрам людей будили крики чаек и запах свежевыпеченого хлеба, торговцы были приветливы, море выплескивало на берег кусочки янтаря. В детстве житель дома любил собирать солнечные камни.

Здесь, по эту сторону, он появлялся лишь изредка, лунными ночами. Порой библиотекари, которые задерживались допоздна, слышали шаги на другом этаже. Или книги падали с полок — он не всегда был аккуратен. Всерьез эти истории не воспринимали, но слухи о привидениях поддерживали и охотно пугали новичков. 

Единственной, кто ничуть не верил в призраков, бьла Ирина Альбертовна. Жилец при ней не появлялся, ей ничего не стоило бы развеять фантом, с той же легкостью, с какой она приказала замазать улицу их города.

Этого дом не мог допустить. Мальчишка был его секретным оружием, и, одновременно,  нежданным ребенком, самым дорогим сущестовм, отнять которое не могли ни революционеры, выкинувшие из него первых жильцов, ни стукачи, выживавшие из комнат соседей, ни сама госпожа директор, которая, по правде, могла сделать с домом все, что ей было угодно.

Глава 7

По первому снегу разразился скандал.