Элантида. Книга 3. Сквозь Бездну

Да о таком только мечтать можно! Однако при всем том, что их связывало, Наэллу ни на миг не посетила мысль отступиться от своего плана, и она, испытывая искреннюю симпатию к молодому эльфийскому ученому, продолжала использовать его в своих целях, совершенно не мучаясь совестью…

А сейчас… Вот сидит она в заброшенном домике у старого больного, да что там – умирающего эльфа, который, кажется, вообще перестал понимать, что вокруг него – реальность или видения, порожденные его  разрушающимся сознанием… Сидит в столетней эльфийской мантии, ест хлеб неопределенной давности… и понимает, что отдала бы все, что у нее есть за то, чтобы побыть здесь еще чуть-чуть… совсем немного… Ее сердце разрывалось от противоречивых чувств: накатившее бурной волной какое-то неведомое доселе счастливое безумие и безутешная тревога за Перворожденного, которому, судя по всему, осталось совсем немного – все это сливалось в потрясающую гармонию разных, противоречивых, дошедших до своей крайности эмоций, наполняя душу горьким мучительным счастьем и светлой поющей болью.

Она поймала себя на том, что уже давно смотрит на эльфа, будучи не в силах отвести взгляда, и подумала, что, быть может, это и есть то странное чувство, которое все называют…

Перворожденный глубоко вздохнул, пошевелился и мысль девушки так и осталась недодуманной.

– Эльф, ты есть хочешь? – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно задорнее и бесшабашнее, спросила девушка. – Я тут булку нашла, могу поделиться, – она опустила глаза на оставшуюся в руке корочку и смущенно добавила, – тут, правда, немного, но хлеб очень сытный… 

Он, не глядя на нее, улыбнулся.

– И вкусный, да? Доедай. Рад, что тебе понравилось. Буду признателен, если нальешь мне немного воды.

Наэлла вскочила, взяла со стола кувшинчик, наполнила чашку и повернулась к эльфу.

Девушка приподняла бровь. 

– Ценю ваш оптимизм, но сильно подозреваю, что вы себе льстите, – заметила она, присаживаясь на край кровати.

– Возможно, – не стал спорить эльф, – но позволить девушке поить меня, словно младенца или совсем уж дряхлого старца, не могу.

– Воспитание не позволяет? – хитро прищурилась Наэлла.

– Да нет, – рассмеялся Перворожденный, – самолюбие.