Суженый

Дубрава отступила, а Костя задумался. Духи видят их насквозь. И его браваду, и лень, и внешнюю отстраненность. Паук – его рисунок на левой щиколотке. Из орешника сделан его посох, там же вырезана и путина, и паучок, и письмена. Признаться, некоторые парни были не очень в восторге. Они исходили из стереотипных представлений о животных, из разряда: круто или нет. Поэтому Ваня обиделся, когда Денис его подкалывал из-за воробья. Бабушка же как-то бросила, что волшебный символизм, как и мифологический, состоит в другом.

Костя прикрыл глаза и, повторяя инструкции Вани, увидел отца, в компании коллег в лаборатории. Мать в магазине с темноволосой девушкой, кажется, они работали над зельем. Девушка выглядела обычной, без ярких ведьмовских расцветок. Он потянулся дальше, но наткнулся на барьер, накрывающий город, будто мыльным пузырем. Костя стиснул посох в руках крепче и нахмурился. На лбу выступила испарина. Он хотел пробиться через купол.

Но это было не проще, чем долбиться в бетонную стену. Также больно, да еще с разгона.

В голове звенело. Костя внезапно разозлился. Если он так силен, значит справится с этой задачей. Что он там читал об Орешнике? Символ мудрости, водной стихии и пророческих сверхъестественных сил? Вот и отлично!

Все еще кружа между облаков над снежным и морозным городом, Костя принялся чертить руны. Довольно неудобное занятие без бумаги и ручки, однако линии выходили четкими и ровными. Они окрасились оранжевым и засветились. В куполе образовалась трещина, другая, посыпались осколки, и Костя рванул наружу.

У него перехватило дыхание, тело покачнулось, но устояло. Его сознание успело долететь до их бывшего дома, покружить над берегом Азовского моря, а затем парня грубо рвануло назад.

Костю швырнуло в сторону. Посох полетел следом. Покувыркавшись по полю и собрав землю, он свалился под ноги Деду Лесовику. Спина горела, голова раскалывалась, он захлебывался от нехватки дыхания. К нему спешили Стас, Богдан и Ираклий, стоявшие ближе всех к нему.

– Я же говорила, этот молодец силен, – пропела Дубрава.

– Унестись так далеко, прорваться сквозь лес.

– Да, – проскрипел Дед Лесовик. – Таким особый присмотр требуется.

Костя лежал, не двигался и не слушал. На его взгляд, сейчас нужна только передышка.

Минут через двадцать Костя пришел в себя, сел на траву около Деда Лесовика и прочих духов, скрестив ноги и положив перед собой посох, глубоко вдыхал теплый воздух. Парни же вдохновились результатом Захарова и продолжили занятия.