Суженый

Она первая из всей родни Эдуарда Петровича приняла молодую ведьму, сбежавшую из Москвы; легко расположила к Ольге самых вредных племянниц; скрыла новую семью сильной ворожбой. Именно Елена Федоровна обучала премудростям Ксюшу и представила духам. Бабушка следовала старым приметам, знала заговоры, не доверяя новомодным коротким заклинаниям и красочным справочникам, что печатали массово. Она уважала обычаи, пекла по уникальным рецептам, исправно ходила в церковь и следила за чистотой города.

Надо сказать, Ксюша была романтичной девушкой, но стеснялась показывать это другим.

В ночь накануне отъезда в Покровскую школу, она прошептала знакомые многим слова: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!». Не очень-то рассчитывая на исполнения заговора.

Ксюша не помнила, как уснула. Она стояла в тонкой длинной старомодной белой сорочке (хотя ложилась спать в хлопковых шортах и футболке) босиком посреди холодного зимнего пейзажа. Двуцветные волосы плащом прикрывали спину.

Было безветренно, на черном беззвездном небосводе висела яркая луна.

Вокруг простирались снежные сугробы выше щиколотки. Девушке повезло оказаться прямо на тропинке. Справа в полсотни метров чернел ельник. Он излучал враждебную ауру. Тропка уходила далеко вперед: туда, где виднелся дымок, выходивший из печных труб.

Ксюша вертела головой, ее охватывало оцепенение. Она не чувствовала ног, тело дрожало, зубы стучали. Хотелось проснуться и оказаться в своей постели. Девушка была уверена, что спит. Только почему сновидение такое реалистичное? Неужели из-за глупых слов? Ох бабушка, сыграла ты с внучкой злую шутку!

– Кто это у нас? – проскрипела пустота.

Словно из ниоткуда возник снежный вихрь, закрутился, вертясь вокруг гостьи.

– Кто здесь? – стуча зубами, спросила Ксюша, силясь что-нибудь рассмотреть.

Белый вихрь пришел в движение, закручиваясь все сильнее. Мгновение – и перед ней появился высокий, более двух метров, старик. Серо-белая борода его достигала земли и терялась в снегу. Плащ на собольем меху скрывал далеко не тщедушную фигуру.

Его глаза были льдистого, прозрачного оттенка, как будто замороженная вода. Позади него стояли большие сани (и откуда только взялись?) с вязанками дров.

– Неужто не признала? – спросил старик. Ксюша покачала головой, тяжелой и пустой. Ее ресницы слиплись, веки налились свинцом, хотелось лечь на снег и свернуться калачиком. – Тепло ли тебе девица, тепло ли красная?

Он же не может быть героем сказки, правда? Во-первых, она не так представляла Морозко.