Суженый

– Ты уверена? – спросила Изотова. Ей не хотелось оставлять подругу одну. Кто знает, что с ней произойдет?

– Да, иди же скорее.

Ксюша развернулась и, не оборачиваясь, тем же путем приблизилась к сражению. Огонь ее не пугал, хоть жар заставлял прятать лицо в рукавах, освежающих подобно родниковой воде. Кощей полностью отдался битве. Его жезл танцевал, разил огонь и разбивал его на части. Наконец, суженый подобрался к Огненноглазому и проткнул его сердце жезлом.

– Итак, Ксения? – послышался шепот у ее уха.

Оглянувшись, девушка увидела молодого человека в старомодной багряной одежде. Дима? Да, черты лица напоминали Вспышку Диму, только если прибавить десяток лет. Черные волосы были зачесаны назад, глаза поражали глубиной синевы. От его виска вилась знакомая татуировка.

– Выбор? – переспросила девушка. – Тот самый? Почему сейчас? Кто вы?

– Ох, дитя, – вздохнул мужчина. Все-таки молодость являлась лишь внешним атрибутом. В его голосе звучал опыт. – Ты все поймешь.

Он переместился прямо в огонь между врагами.

– Довольно! – громогласно разнеслось по плато. – Почему бы вам не перестать?

– Ты! – теперь в голосе Огненноглазого слышалась ярость. – Ты сказал мне убить его!

– Я? – тот, кто был Димой притворно удивился. – Я желал, чтобы ты укротил заигравшегося ребенка. А ты возжелал большего, устроил жертвоприношение, дабы пополнять Силу и исчез. А после на протяжении веков губил людей.

Ксюша моргнула несколько раз. Значит, он и есть Создатель или как там его имя? Опять поручил задание другому, вышло отвратительно.

– И снова разозлил его, – сказал бог, смотря на Кощея. Суженого поглощала другая крайность. Раньше он не знал чувств и эмоций, теперь они изливались водой из переполненного кувшина. Он терял себя и вновь становился опасным.

Ксюшу пронзилось озарение. Конечно! Вот оно: забывший себя бог, выходит из-под контроля и способен уничтожить живое. Тем более тот, кому поручено собирать души умерших. Девушка расправила плечи и смело шагнула в горящий круг огня.

– Свет мой, Кощей! – воскликнула Ксюша. – Хватит, мой суженый. Хватит, мой бог холода и смерти. Этот презренный долго не проживет. Не дай своей ярости вылиться в другие миры, волшебный и живых.

Он не реагировал несколько минут, но Ксюша не двигалась с места и твердо смотрела ему в глаза.