Красный Жук. Предварительные решения

Берия замолчал, и Иосиф Виссарионович понял, что нарком ждет вопроса.

– Почему побаивались?

Лаврентий Павлович вытащил из кармана костяную фигурку сантиметров пяти и поставил ее на стол.

– Оберег.

Сталин взял фигурку и поднес ее поближе к глазам.

– Любопытно. Насколько я помню, это не Ям.

– Да. Только не Ям, а Яма. – Нарком вытащил из папки очередной листок. На этот раз это была фотография мужской спины, точнее вытатуированного на спине изображения.

– Вот, на спине Самойлова Яма, а этот, с головой слона, скорее всего, Ганеша, индуистский бог мудрости и благополучия.

– Но почему они ушли? Куда? И главное, зачем они красному командиру нанесли этого своего бога на спину?

– По словам местных, ушли в сторону Тибета, видение им было. А вот зачем набили татуировку, пока спросить не с кого.

– Сам Самойлов?

– В основном спал, подозревает, что поили чем-то наркотическим, бессвязные отрывки в тумане.

– У тебя самого есть какие-то мысли на этот счет?

– Скорее религиозные фанатики, чем спецслужбы. Эта татуировка, она рационального смысла с нашей точки зрения не несет. А вот человека на всю жизнь помечает. Слишком Самойлов там по краю прошел, так своими агентами рискуют, конечно, но рядовыми. А тут, можно сказать, проходная пешка. Не верю. Не сходится. По крайней мере, известные мне разведки так бы не стали поступать.

– А есть разведки, неизвестные наркому внутренних дел СССР?

– Разрешите, я вернусь к этому вопросу в конце доклада, товарищ Сталин, – Лаврентий Павлович внешне никак не прореагировал на слова генерального секретаря коммунистической партии Советского Союза, но внутренне все же поежился.

– Хорошо, я подожду. Продолжайте, товарищ Берия.

– Теперь Польша. Рота по ходатайству Жукова была в авральном порядке переброшена на западную границу. В середине сентября, кажется пятнадцатого числа, они прибыли в Минск и практически с колес приняли участие в Освободительном походе.

– Разве это много?

– Сопротивление поляков нашим частям было откровенно слабым.

– Тогда почему?

– Самойлов объясняет это отсутствием времени на подготовку. У него были люди, разговаривающие на немецком, украинском и белорусском. Но было всего два человека, чисто говоривших по-польски.