"Театр в провинции"

- Но он еще не успел написать самого главного…

- Его место не здесь! – сурово добавляет Кукольник, прижимая к груди свои дощечки.

Тишина. И через бесконечно долгий срок звучит, оброненная невидимым противником фраза:

- Тогда пусть попробует выбраться!

Я снова оглядываюсь. Белое поле, черные буквы, грустно смотрящие на меня люди. Но как мне уйти отсюда?

- По воздуху! – кричит Жанна. – Если земля предала тебя – строй лестницу в небо!

- Из чего? – хочу спросить я.

Но тут из внутреннего кармана куртки сама собой выпадает давно забытая тетрадка в двенадцать листов.

Падая, она не касается земли, а застывает в воздухе. Листы вылетают из нее стаей белых птиц. И я ясно вижу, что каждый лист – это ступенька.

- Беги! – кричит мне кто-то из героев. – Ты еще можешь успеть, ты пробыл здесь совсем недолго. Беги же, поэт!

И я отчаянно мчусь вверх по бумажной лестнице! Вдруг, словно в моем недавнем кошмаре, ее нижняя ступенька вспыхивает, и вслед за ней начинают гореть и остальные. Запах гари забивает мне горло.

- Не останавливайся! – яростно приказывает Гамлет.

– Вперед – и вверх!!!

Ноги мои слабеют и начинают подкашиваться.

- Подумай о тех, кто ждет тебя там! Твои друзья! Твой театр!

Я собираю силы и делаю еще несколько рывков.

- Твоя любимая! – шепчет чей-то чистый голос. – Вспомни о ней! У вас еще будет сын...

Хриплый крик вырывается из моей груди. Ступеньки рушатся под ногами, но я бегу вперед и вижу свет. Теплый, живой, лучистый! Остановившееся сердце оживает в груди и делает первый удар…

- Очнулся, Валька! Ну, надо же! Ребята, все сюда, он жив!

Ваня, который только что опухшими, израненными руками делал мне массаж грудной клетки, выпрямляется и вытирает пот со лба.

Он улыбается, измученно и счастливо, но я уже не замечаю этого. Потому, что весь мир затмевают синие заплаканные глаза Ани. И ее теплые губы касаются моей щеки.

- Валя, любимый, с возвращением! Господи, я думала, что потеряла тебя навсегда.

Самым невероятным, кроме, конечно, моих потусторонних приключений оказалось то, что спектакль, оказывается, не прерывался ни на минуту! Ужас с оборвавшимся проводом зрители преспокойно восприняли, как необычный сценический трюк.

Как и мой «обморок» на сцене, впрочем. А пока Ваня возвращал меня к жизни, остальные актеры, скрепя сердце продолжали играть.

- Нам казалось, что если мы не остановимся ни на миг, - шепотом призналась мне потом Янка. - То и ваша жизнь не прервется. А самое удивительное, что так, не сговариваясь, одновременно подумали все.