"Театр в провинции"

. Снег постелен. Ни бед, ни лиха. Безмятежны черты лица, а мы знаем, мы с вами знаем – мерка пороха. Чуть свинца... Моцарт! Занавес! Начинаем...

Не помню, как я вернулся обратно в кулисы. Но когда очутился там, то приятно удивился, увидев живого и здорового Лешу и Ваню с перебинтованной рукой и глубокими ссадинами на лице, уже густо замазанными гримом.

- Да как же ты играть будешь? – жалостливо воскликнул я вместо приветствия.

Наш отважный богатырь подмигнул мне и принялся разматывать бинт.

- Самозабвенно! – клятвенно заявил он.

– Специально попросил друзей -медиков, чтобы в больничке меня обезболивающим по уши накачали. До конца спектакля продержусь, не дрейфь, Валентиныч!

Не очень-то обнадеживающе подействовало на меня такое заявление. Но выхода все равно не было, и я только поинтересовался:

- А какой же сказочный конь тебя сюда доставил?

- Железный! – откликнулся Олег, снимая с головы пластиковый шлем.

- Подожди, так ты что – его на мотоцикле сюда волочил?! С поврежденной рукой и, неизвестно насколько сильно, травмированной головой? Ну, артисты, вы – полные психи!

- Ага! – жизнерадостно отозвались два обормота.

А владелец железного коня ободряюще добавил:

- Ради вас, Валентин Валентиныч, я согласен даже колесом пройтись!

- Господи! – вздохнул я. - Ну, что вы за люди! Ладно – Олег. Он, предположим, еще мозгами не обзавелся, но ты-то, Иван, о чем думал? Ты и так у сына – один! А если бы вы не доехали?

Злодеи переглянулись.

- Дык у меня и прав нет, не только мозгов, – хохотнул Олег.

А Ванька ощупал свою физиономию и изрек:

- Значит, стал бы «сыном полка». Мальчишка и так с наших репетиций не вылезает…

- «Имей достаточную власть, я б к заповедникам причислил ту девственную мозга часть, куда не забредали мысли», – подвел итоговую черту Леша.

Впрочем, что и остается бедным артистам на краю бездны, как не веселиться? И спектакль пошел с новой силой. Пел озорные куплеты Никита, а Люба колдовала и привораживала бедного рыцаря Алексея, как истинная Королева Эльфов.Сражался с разбойниками Иван, причем атаманшу играла наша несравненная Кира.

У меня, конечно, сердце кровью обливалось, когда я видел, что наш герой время от времени, отворачивается в кулису и болезненно морщится. Но с неизменным упорством опять выходит на свою реплику!

Не знаю, как уж играл я. Когда свет рампы падал на мое лицо, я, вообще забывал, что стою на сцене, и начинал попросту ЖИТЬ. И мелькали совсем рядом города и страны, путались и менялись местами времена.