"Театр в провинции"

Но и актерам от меня доставалось не меньше!

- Любушка-голубушка, в роли королевы эльфов ты совершенно очаровательна! А, если бы еще и реплики подавала с соответствующей интонацией – цены бы тебе не было! Подумай сама, разве может властительница волшебного мира бубнить себе под нос или орать на героя, как торговка семечками на базаре? Больше величия, больше холодного лукавства в голосе! Ты же фея, в конце концов! Поведи плечом этак загадочно! Опусти глаза и брось пронзительный взор из-под ресниц! Пусть этот простой смертный ахнет и замрет перед такой неземной красотой, а потом рухнет на колени и поклянется тебе в вечной верности.

Вот так – уже лучше! Репетируем сцену в третий раз!

Я багровел, как спелый томат, вертелся, будто волчок, подсказывал реплики и ругал бедных артистов на все корки.

- Алеша, дорогой мой, что ж ты делаешь?! Прости за идиотский вопрос, но ты когда-нибудь с девушкой обнимался? Тогда чего ж ты застыл, как статуя Командора из совсем другой пьесы и смотришь на свою невесту со священным ужасом, будто не знаешь, что после объяснения в любви делать полагается? Если ты и на спектакле так же будешь по полчаса думать, то зрители либо примут наш балаган за творение неведомого эстонского гения, либо начнут всем залом громко подсказывать тебе дальнейшие телодвижения! Чтобы избавиться и от того, и от другого – давай-ка начнем всю сцену сначала!

А это кто тут пыхтит, и дубинкой машет? Господи, Ваня, ты ли это?! Только в руках у тебя, по роли, не палка от селфи, и, тем более, не черенок от тяпки, а заговоренный меч.

Дай сюда – сейчас покажу, как с ним обращаться!

И я демонстрировал покорно кивающему богатырю несколько приемов, когда-то подсмотренных мною у старых друзей из клуба исторического фехтования.

Справедливости ради следовало, конечно, отметить, что и своей собственной игрой я тоже был крайне недоволен. И вконец замучил бедную Анечку, проходя с ней по сто раз одну и ту же сцену.

Впрочем, в какой-то прекрасный момент, я, кажется, почувствовал, что реплики главного героя, произносимые мною раньше тупо и деревянно, вдруг начинают звучать тепло и искренне. Словно эти слова сами собой вырвались из глубины моего сердца.

Мы репетировали финал пятого акта. Мой герой, измученный очередной бесплодной победой над злом, разочарованно молчал, отвернувшись от зрителей куда-то в сторону.