"Театр в провинции"

- Или оставить одного? Как ты тут, Валечка, без присмотра будешь?

- Да все норм! – бодро ответил я.

- Лучше бы ему в больницу – вздохнул «сын».

- Не возьмут, – сказала Аня. – У него прописки нет.

- Нельзя ему в больницу, – шмыгнула носом Янка. – У него видения бывают. Свезут в «дурку», как делать не фиг…

Девушки переглянулись.

- Мы останемся!

Глава 13. Но пока еще зрительный зал не затих…

Я попытался возражать, но был дружно послан по известному адресу.

- Аня, сходи, пожалуйста, в аптеку – попросила Янка, когда все разошлись.

- Надо бы нашему герою милдронат вколоть. Не нравятся мне его приступы… Я бы и сама сбегала, но тут нужно за пульсом последить.

- Ты в этом разбираешься?

- К сожалению. У меня папа был сердечник.

Аня умчалась за лекарством, а Янка села рядом со мной и принялась считать пульс.

- Лучше деньги из сумки возьми, – сказал я. – И ноут забери, если что. Пусть в хорошие руки попадет. Его, кстати, Томасом зовут.

- Почему? – удивилась Янка, намеренно пропустив мимо ушей мои намеки на печальные обстоятельства.

- Эстонский тормоз – патамушта – улыбнулся я.

Аня вернулась с лекарством, и Янка довольно ловко сделала мне укол. Когда девушка снова принялась считать мой многострадальный пульс, я негромко заметил:

- Твой отчим, в самом деле, – полный идиот! Тебе не на экономику надо было поступать, а на медицинский.

- Я писателем быть хочу, а не врачом - возразила Янка. – Умение попасть иглой в вену – всего лишь печальный опыт, а не призвание.

- А одно другому не мешает.

Вересаев, Чехов, Булгаков были не только прославленными врачевателями душ, но опытными докторами. Да и Григорий Горин в юности тоже закончил мединститут. Знаешь такого драматурга?

- Еще бы! Фильм про Мюнхгаузена по его сценарию у меня – один из любимых!

Девушка хитро стрельнула глазами в сторону Ани и громко процитировала: «Любовь – это теорема, которую нужно доказывать каждый день!»

Аня вспыхнула, как школьница. Янка весело хихикнула и выскочила вон, весело крикнув:

- За ноутбуком я завтра зайду.

Постараюсь расшевелить этого «эстонца». Валентин Валентиныч, поправляйтесь! Кажется, я оставила вас в надежных руках.

- Юная творческая личность, - извиняющимся тоном пробормотал я, когда дверь за девушкой закрылась. – Что на уме, то и на языке – никакого чувства такта.

Аня ничего сначала не ответила. Зачем-то поправила прическу, словно не зная, что ей делать дальше. Потом посмотрела на меня грустно и внимательно.