"Театр в провинции"

Надо же! А я даже не подозревал о существовании столь приятного заведения! Мда! Чаще надо было к бабушке заглядывать!

- Нам – сюда ,- мужчина с бородкой величавым жестом указал на вход.

Мы спустились, но едва успели толкнуть тяжелую дубовую дверь, как вдруг она распахнулась сама. На пороге стояла внушительных размеров мадам в пышной юбке и накрахмаленном белом чепце. Не успел я удивиться аутентичности ее наряда, как «хозяйка таверны» подбоченилась и заголосила:

- Опять явились поздно, хвилософы окаянные! И где вас только черти носят?! С утра пиво завезли – мне одной его разгружать надо было? К обеду новые ящики прибыли, а вас, голодранцев, все нет и нет.

Я растерянно попятился, размышляя: а не дать ли деру вверх все по той же лестнице? Кажется, мне и моим спутникам здесь не рады. Но оба «философа» лишь переглянулись и дружно расплылись в самых любезных улыбках.

- Дражайшая Ксантиппа, вы сегодня необыкновенно темпераментны! – воскликнул Павел Сергеевич.

- Позвольте вашу лилейную ручку, синьора! – подхватил Петр Алексеевич.

– Даже за тысячу миль отсюда я не встречал столь обольстительной и роскошной дамы, как вы!

- А ну вас, к лешему, балаболы, - уже дружелюбнее буркнула «синьора», отмахиваясь от настырного поклонника. – Ужин на столе, в дальнем углу, как всегда. Лопайте быстрее и не забудьте бутылки и прочую упаковку из подсобки на задний двор вынести.

- Э-э, позвольте заметить, любезнейшая Ксантиппа, что сегодня мы с коллегой явились сюда не одни, – заметил обладатель шарфа и шляпы.

Женщина только сейчас обратила на меня внимание.

- Так что ж вы молчали до сих пор, ироды? Посетитель пришел, а я с вами, дураками, битый час базарю. Проходите, молодой человек, и прошу прощения за мой тон. Считайте, что это была… м-м-м… семейная сцена. Просто один из этих попугаев – брат моего покойного мужа. Ну, вот я и подкармливаю бедолаг, как могу, а они тут подрабатывают то грузчиками, то уборщиками.

Суетясь и приговаривая какие-то извинения, она провела меня в небольшой зал с низко нависающими сводчатыми потолками.

Грубо обработанный камень серых стен, «украшения» в виде заржавленных секир и двуручных мечей, небрежно сколоченные из толстенных досок столы и стулья – окончательно довершали впечатление путешествия на машине времени во времена Вальтера Скотта. И тем удивительней было, что со всем этим средневековым убранством странно и хорошо сочетался негромкий голос саксофона, льющийся с маленькой сцены в углу зала.