"Театр в провинции"

- С этим я постараюсь не торопиться! Не будем радовать врагов и огорчать друзей.

Я нащупал в кармане ключ от гаража, поправил на холмике белые астры и, подхватив вещи, пошел на выход. Хм! А на улице-то холодает! Пока я успешно боролся с сорняками, мне было даже жарко. А сейчас, когда солнце ушло за горизонт, на улице стало неуютно. Зайти, что ли в какую забегаловку? И хотя бы чая горячего выпить. Ну, и прикинуть – как ходить и куда стрелять? Идти в гараж не хочется от слова «совсем», но неприятную перспективу можно слегка отодвинуть.

Только сначала надо понять – что у меня с наличностью? И достать из дальнего кармана новую пачку сигарет.

Я присел на лавочку возле старого особняка, пытаясь вспомнить – кому он принадлежал? То ли какому-то известному философу, то ли кому-то из его единомышленников – интеллектуалов. Помнится, потом их всех посадили. А вот не фига было лезть в историю религии! Занимались бы лучше своей литературой. Что этот философ написал? Кажется, доклад на тему «Проблема героя и автора в художественном творчестве».

Достаточно актуальное произведение, доложу я вам! Во всяком случае, для меня…

Мои размышления прервало появление двух странных персонажей. Они неторопливо вышли из дверей особняка и задумчиво уставились в небо. Я тоже посмотрел наверх. Ничего, как говорится, интересного. Сплошная серая облачность. Сумерки уже начали спускаться на город, расползаясь по крышам и облетающим кронам деревьев. С озера тянуло сыростью.

Вполне привычная и даже скучная картинка.

- Скажите, уважаемый, - спросил меня некто в шляпе, изящным движением поправив на носу оправу, обмотанную черной изолентой. – Сейчас у нас утро или вечер?

- Вечер, – с готовностью ответил я, борясь с желанием задать вопрос – на какой почве господа потерялись во времени и пространстве?

- Вот видите, Петр Алексеевич, - обратился обладатель шляпы к низенькому мужичку в мятом малиновом костюме времен застоя. – Я был прав!

- Вынужден признать вашу правоту, Павел Сергеевич! – раскланялся обладатель «новорусского» пиджака.

– Как говорили древние: « После долготерпения дня – вечер грустит и прощает». Однако, мы с вами не на шутку увлеклись сравнительным анализом ранней поэтики Байрона и Шелли и безнадежно пропустили божественное время заката.

- Функция коего – печаля нас, возвысить наши души, спокойствия природы не нарушив, переиначить мысли и слова, - подхватил его собеседник.