Волчий берег

А пить-то ты толком не умеешь!

— Я? Да ты ещё под стол пешком ходил, когда я кабаки ночь напролёт прочесывал, а с утра вас, шалопаев, по плацу гонял!

— Когда это было-то? Сто вод с тех пор утекло. Теперь ты и до полуночи не досидишь, напьёшься и на лавке до утра храпеть будешь. На что спорим?

— Э... на желание?

— Я что, девка, на желание с тобой спорить? — Презрительно плюнул Ярый.

— На что тогда?

— Кто первый заснёт — тот седмицу за обоих платит!

— По рукам! — Всеволод потянулся вперёд, и они сжали друг другу ладони.

Каждый довольно улыбался, целиком и полностью уверенный в своих силах.

Вот что я больше всего не люблю, так это убирать комнаты после отъезда постояльцев. Ладно, если мебель поцарапали или подушку порвали, а бывает, ведут себя как настоящие свиньи! Мебель ломают, за светильниками не следят, чуть пожары не устраивают, а грязи после них, что в хлеву, только ходишь да удивляешься, как за несколько дней можно столько мусора натаскать.

Но в этот раз повезло. Жила в комнате семейная пара с младенцем, который молчал, словно он кукла, только глазами из свёртка у матери на руках хлопал.

Семья оказалась такой аккуратной, что после них и убирать почти не пришлось, пол только протереть да белье забрать на стирку.

Да, еще колыбель на чердак отнести и корзины для детского белья, их выдают только при надобности, а просто так в комнатах не хранят.

В общем, повезло с одним, не повезло с другим. Вытащила я колыбель в коридор и поняла, что до чердака я с ней намучаюсь больше, чем с уборкой бы мучилась.

Тяжелая она до безобразия.

— Привет.

Я невольно отпрыгнула.

— Чёрт!

Гордей удивлённо поднял брови, вопрошая, не его ли я обзываю.

— Ты меня напугал!

Он пожал плечами.

— Вроде не подкрадывался. Странно, что ты меня не слышишь.

Странно ему. Я невольно нахмурилась, задержала дыхание. Утром

между нами прилавок был, а теперь ничего нет, вижу, как в вырезе его рубашки терялся грубый кожаный шнурок, на котором что-то висит.

Я быстро отвела глаза, хотя было жутко любопытно — какой у него талисман? Но подумает ещё, что я на него заглядываюсь.

Нет, и не подумаю! Только глаза, подлюки, так и липнут! Не к груди, так к чистым ровным волосам, аккуратно собранным в хвост, к губам, на нижней у него забавная ямочка, к рукам и к расслабленным широким плечам. А на шее, у самой ключицы, у него билась жилка. Такой живой.

Я отвернулась, заставляя себя смотреть на колыбель и корзины.

— Просто от неожиданности испугалась, и всё.