Тридевять земель

Ты помог мне в бою, охол – думаю, это будет справедливо. Идём, танк уже должен был всё съесть.

Они направились по следу танка – полосе мёртвой земли – в чащу, откуда доносились вой, свист и шипение, и Артём по пути пробовал понять, не сошёл ли он с ума.

- - -

Всадник двигался, как положено – верхом, Артём шёл, как принято у охолов – пешком. Удалось, спросив напрямую, установить, что “охол” – не народ или звание, а прозвище всего лихого люда, что промышляет на больших дорогах. Правда, если по дорогам разъезжают всадники на танках, а в лесу рыщут такие вот “волки” из кустарника, лихой люд должен быть необычайно крут и страшен.

Что такое огнестрельное оружие, всадник не понял, как Артём ни старался объяснить.

Всадник пояснил, что намерение отнестись к Артёму по доброму появилось, когда Артём помог в бою – вдвоём шансов выжить больше. Сэр Джеймс Батаник не перестал звать нового знакомого словом “охол”. Возможно, у слова есть и другое значение, не такое обидное?

Талан, похоже, дневной переход – пешком. Или что-то похожее.

Танк сэра Батаника ехал не спеша и, Артём понял это не сразу, уже не казался роботом, искусно собранным из лошадиных костей. Вполне себе конь – разве что шкура выглядит необычно, блестит, словно маслом смазанная. И уже не косится на человека с таким видом, что сейчас съест.

— Каземат через два поворота, – сообщил вдруг сэр Батаник, который молчал всю дорогу. И указал направление. О каких поворотах речь? Дорога немного опускается, и до самого горизонта пряма, как струна. – Прибавим шагу, охол.

Прибавили. Артём и не заметил, как начал напевать ту самую песню пиратов, которую услышал от марширующего войска. “Ходы кривые роет / Подземный умный крот. / Нормальные герои / Всегда идут в обход...”

Он заметил краем глаза явственное изумление, проступившее на лице сэра Джеймса. А потом что-то произошло – то ли дорога побежала сама под ногами, то ли ноги стали идти быстрее – в общем, повороты один за одним вынырнули и пропали, и сэр Джеймс махнул рукой – стой!

— Не знал, что ты дроссель, охол.

— Я кто? – Артём подумал, что ослышался.

— Дроссель. Ты только что пел наш походный стимул. Ладно пел, немногие так умеют. Смотри, как резво мы пошли! Так откуда ты в этой глуши?

На лице его было больше удивления, нежели подозрения, но и подозрение имелось.

— Я и в самом деле не знаю, сэр Джеймс, – честно ответил Артём. – Помню, слышал чей-то крик. Пошёл спасать, показалось, что... – слово подбирал быстро, чтобы звучало максимально вежливо.