Тридевять земель

. а что тогда? Следят за порядком? Вдохновляют?

Ладно, это потом. Артём закончил рассказ, и получил новую порцию аплодисментов. Тут, на его счастье, другой боец предложил сэру Джеймсу самому рассказать свою версию той же истории, и Артёма не то чтобы оставили в покое, но дали возможность немного опомниться от столь значительного внимания к его персоне.

Да, раз уж пришёл – надо бы и поесть. Другие есть не забывают.

- - -

Спиртного здесь не пьют. По словам Лилии, среди военных с этим строго. Гражданские, и то редко, могут приложиться – однако до положения риз никто не напивается: можно схлопотать месяц-другой общественных работ – например, в ангарах – а то и что похуже.

Страх как хотелось чего-нибудь выпить. Однако даже пиво, самый безобидный, по словам Лилии, спиртной напиток, разрешается строго по праздникам. И тем, кому сегодня или завтра в бой или в дозор, пить нельзя. Ищите другие способы расслабиться, сэр Ортем.

Что-то случилось с головой – то ли помутнело больше обычного, то ли, напротив, просветлело.

Он смотрел, и комичными – или трагикомичными – показались застольные возгласы. Битва за Рим, только подумать! Всадник верхом на танке! “Здравствуйте” как формула прощания! Нарочно ведь не придумаешь.

И Артём припомнил, в какой игре, где пафоса также с избытком, он слышал подобные интонации.

— My life for Aiur!(*) – слетело с его губ. Сам не понял, зачем произнёс это вслух. Но поздно, слово – не воробей.

Вся рота встала. И, как один, торжественно сказала:

— My life for Aiur! – на отличном (насколько мог судить Артём) английском языке. И выпили, у кого что было – стоя.

— Вы вспоминаете, сэр Ортем, – голос сэра Джеймса. – Это замечательно! Давно уже мы не слышали этих слов. Теперь когда вы вспомнили, где вы, всё остальное точно вернётся.

Артём не помнил, как оказался на улице. Помнил только, что выходил – и ни на одном лице не читалась издевка или иная неприятная эмоция; только серьёзность и уверенность. Эта фраза им знакома. 

- - -

Никогда ещё ему так не хотелось домой. Пусть даже теперь жизнь кажется растраченной, к этому моменту, на всякую ерунду – часть Артёма, которая не желала принимать реальность происходящего, кричала, требовала, чтобы её вернули на Землю.