Тридевять земель

Понятно, что вовсе он не перочинный, но так называется. Талисман своего рода.

— Тогда вернитесь, и подарите кому-нибудь. На ваш выбор. 

Вот как. Что ж... Артём вернулся – в классе все немедленно встали по стойке “смирно” – и, отыскав взглядом того паренька, который спрашивал про страх, вручил ему нож.

— Удачи! – похлопал он его по плечу (не забыл узнать у Лилии, допустимо ли), и покинул класс. Судя по шуму за спиной, все бросились смотреть на подарок.

Лилия ответила на его вопрос, прежде чем он его задал.

— Не отнимут, не бойтесь. Нам пора, скоро прибудет ваша рота. Сегодня я оставляю вас, сэр Ортем. Если будет нужна помощь, звоните. Но думаю, Марина справится.

— А вы? – он посмотрел Лилии в глаза, и та усмехнулась.

— Я – назад, в ангары. Это наказание, если вам ещё не сказали. Спорить не буду, я была виновата. Это за дело.

— И долго вам там теперь работать? – То, что работа с танками вредна для здоровья, Артём знал уже очень хорошо.

— Здравствуйте, сэр Ортем, – Лилия положила ладонь ему на плечо.

– Вам прямо и направо. Звоните, если нужна помощь.

И ушла. Не оглядываясь. На лице её долю секунды было такое выражение, словно она вот-вот расплачется.

Вот как. Ведёт себя так, словно я чем-то её обидел, подумал Артём. Она чего-то ожидала от меня, чего я не сделал. Или мне показалось?

Махать рукой на прощание здесь не принято. Более того, это трактуется совсем иначе: “пошёл, пошёл!” – так прогоняют со сцены не понравившихся актёров. Весьма грубый жест.

А ведь пару раз чуть не сделал его, совершенно без задних мыслей. Мог бы и влипнуть.

Где я? Почему я здесь? Домой хочу, чёрт возьми. Даже не потому, что дома кто-то есть и беспокоится – точно есть и точно беспокоится – а потому, что чувство нереальности происходящего не желало отпускать. Казалось бы – получил, совершенно и пальцем не ударив, достаточно уважаемое положение в обществе из-за способностей, непонятно откуда взявшихся. И ощущается, если совсем честно, что он один тут бездельник.

Понаблюдал: никто без дела не сидит. Лилия, когда Артёму не требовалась помощь, вовсе не прохлаждалась. О чём-то говорила с окружающими и иногда исчезала ненадолго. Артёму казалось, что пару раз он видел её, чем-то занятой – то есть, как выдаётся время, старается быть полезной. Если находят ей занятие, работает.

Когда у меня выдавалось время, я предпочитал бить баклуши, подумал Артём мрачно. Домой хочу. И первое, что сделаю – перестану бить баклуши.