Тридевять земель

Артём не сразу заметил, что Ингир Мантелла, хозяйка квартала, тоже среди слушателей – просто не в первых рядах. И множество гостей из других домов. В общем, в гостиной, она же столовая, едва хватило мест.

Я дома, подумал Артём, в очередной раз исполняя “В полях под снегом и дождём” на бис. Дом там, где тебя ждут и любят. И теперь он здесь.

День 28. Непереводимое

По совести, Артём подумал, что опять начались неполадки с памятью: проснулся не у себя дома, и не сразу вспомнил, как сюда попал. Посмотрел на часы – половина восьмого, до “процедуры” полтора часа.

Меньше, чем через минуту он вспомнил, чей это дом. А пока занимался утренней зарядкой – жаль, гантелей нет, или того, чем их заменить – в дверь постучали и вошла Ингир.

— Доброго утра, Ортем, – улыбнулась она. – Уже собиралась будить тебя. Замечательно играешь, тебе обязательно надо выступить в Лондоне!

— Как только попаду, госпожа Ингир, – кланяться, стоя в одних спортивных трусах, не очень серьёзно, но что поделать.

— Просто “Ингир”, пожалуйста. Можно мне остаться? – спросила Ингир, и Артём понял, что это не шутка. Она всерьёз спрашивает разрешения. У себя дома!

— Конечно, Ингир, – одеваться в её присутствии, во второй раз, было уже не так неловко. Ингир похлопала по сиденью стула рядом со своим – садись сюда. Пару минут просто смотрела на Артёма и улыбалась. Она выглядит лучше, подумал Артём. Определённо, помолодела.

— Я так счастлива, – сказала она. – Ведь врачи сказали мне три года назад – детей у вас не будет.

— Совершенно не помню того вечера, Ингир, – признался Артём. Она взяла его за руку и рассмеялась.

— Я расскажу, если хочешь. Весь Рим пришёл увидеть тебя – за последние два года мы потеряли восемь дросселей, и люди уже начинали падать духом. И тут появляешься ты. Ты просто пришёл в мой дом, вежливо постучался, и спросил – где можно отдохнуть до утра.

— Что было дальше, я примерно представляю.

Она рассмеялась.

— Верно. Но ты не об этом хотел спросить. Ты хотел спросить, как Марина оказалась у тебя в комнате. Да, это я ей предложила. Подойти и посмотреть на тебя. И если хоть какие-то сомнения, если ты ей хоть чем-то не понравишься – сразу уехать из Рима, как и собиралась. 

— Но почему именно она, Ингир?

— Я покажусь циничной – я такая и есть, чего уж скрывать.