Тридевять земель

Любое нарушение безопасности всегда расценивается как сигнал общей тревоги: даже если в силу естественных причин пострадали средства наблюдения или повреждено полотно, на это всегда реагируют, как на тревогу полномасштабного вторжения. Вся разница – сколько техники и войск прибывает к месту тревоги. Теперь Артём своими глазами видел, что такое – семь столетий военного положения. Все знают своё место. Все решают задачи чётко и слаженно. Оплошает один – погибнуть могут все, невзирая на танки и прочее грозное оружие.

К слову об оружии: теперь Артёму официально разрешили ношение оружия; о каждом случае применения – отчёт, применение на гражданской территории – только в чрезвычайной ситуации. Оружейник добавил к пистолету сигнальную ракетницу и импульсный световой излучатель – маломощный, но как сигнал заметен с большой дистанции, притом нечисть не сочтёт его сигналом искусственного происхождения. Основное применение – оглушать и дезориентировать формы жизни, которые пользуются зрением в видимом диапазоне.

“А мы с пути кривого ни разу не свернём...”

Почти час рота стояла под Парижем – похоже, изменились планы и некоторые колонны отменили переброску в те или иные точки. В конце концов, дали приказ прибыть в Париж.

— Прибыть в восемь утра в расположение роты, – приказал сэр Джеймс. – На выходе получите пропуск, предъявлять и представляться по первому требованию представителей закона. Доброго отдыха, сэр Ортем! – добавил он уже неофициальным тоном, и дружески хлопнул дросселя по плечу.

В здешнем Париже главной достопримечательностью было ровно то же, что и в земном. Именно туда, к башне, Артём и направился, после того, как отметился в гостинице.

“А надо будет – снова пойдём кривым путём”.

Но прежде чем пойти бродить по Парижу, Артём позвонил – Марине, Миранде и Глории.

- - -

— Очень скучаю, Ортем. – Марина и старается выглядеть радостной, и не получается. Что-то всё ещё тревожит её? – Вас всего два дня нет дома, а кажется – что месяц прошёл. 

Она сказала это – и отчаянно захотелось туда, в Рим.

Сидеть в соседней с ней комнате, читать книги – а когда день заканчивается – просто быть рядом. С Ингой замечательно получалось молчать – словно на самом деле оба говорят, и рассказывают о себе очень и очень много. И когда её подолгу не было рядом, возникало подобное чувство тоски. Уже не важно, игра это или нет, симуляция или реальность. Есть человек, с которым хочется быть рядом. 

— Самому домой охота, – признался Артём.