За горизонтами разума

 

Оружейный зал в замке Сэра Томаса был небольшим – всего три удлиненных окна на всю стену. Улучив момент, я подался вперед и попытался выбить меч у противника. Мой крестный хоть и был плотного телосложения и с виду неуклюж, двигался на удивление молниеносно. Но отступить назад ему все же пришлось. Я, ни на секунду не давая передышки, оттеснял его к самой двери.

– Молодец, молодец, малыш! Давай! Заходи справа, разворачивай меч и бей вниз. 

Он со звоном отбил мой удар. Зычно расхохотался. Подошел и похлопал по плечу.

Его красное лицо блестело от пота.

– А из тебя получится славный воин! Завтра продолжим, а сейчас пора обедать.

Сэр Томас нежно погладил острие своего меча и повесил его на стену, где красовалось множество трофейного оружия: арбалеты, копья, щиты – предметы любви и гордости хозяина.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице в трапезный зал, где слуги уже расставляли на столе нехитрое угощение. В больших деревянных мисках – бобы и вареная курятина. Хозяин сел во главе стола.

Леди Глория, жена Сэра Томаса, не вышла к обеду. Она снова неважно себя чувствовала из-за беременности – нюхала соль и гоняла служанок за холодными примочками.

– Ох, уж эти женщины! – вздыхал хозяин. – Даже родить толком не могут. То у них мигрень, то слабость... Сплошные недомогания!

Я кивнул, выражая всем своим видом сочувствие и выбирая с тарелки курочку пожирнее. Раздирая ее руками и с удовольствием обсасывая кости, мы насладились трапезой на двоих.

Сэр Томас Ландер являлся мне крестным дядей.

Вместе с отцом они справили мне новую амуницию — все самое необходимое к предстоящему турниру. В маленькой церквушке при замке я возложил свой новый меч на алтарь, освящая его. А старый лысый священник причастил меня вином и облаткой – кровью и телом Христовым. 

Ну что ж… Через два дня турнир. Я только-только посвящен в рыцари, и он станет для меня первым. Мне вспомнились слова священника, разлетавшиеся эхом по сводам старой церкви:

«Будь рыцарем миролюбивым, отважным, верным и преданным Богу!»

«Аминь! – шептал я чужим голосом.

– Моя душа принадлежит Богу, жизнь – Королю, а честь – мне».

– Что ты сказал? – крестный отбросил кость через плечо, и за ней бросились несколько дворовых псов.

– Я вспоминаю свою клятву при посвящении, – промямлил я, немного смутившись.

– А.… – произнес Томас, ковыряясь ногтем в зубе. – Тебе бы, конечно, еще годок походить в оруженосцах... Но сердце твое храброе! И не я тебя посвящал, а сам король.