Всё будет по-другому

— Джинни, ты бы лучше шла в дом, а то совсем замёрзнешь, — он провёл рукой по её плечам, отчего тело девушки ещё больше покрылось гусиной кожей. — А я приду чуть позже, — добавил он и отвёл взгляд в сторону.

Конечно, она расстроилась — Джинни так хотелось побыть вместе с ним, но, похоже, Гарри её общество сейчас было совершенно ни к чему. И от этого ей стало так обидно, что слёзы неприятным комом застыли в горле. Но она не позволила им пролиться и, кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями, согласно кивнула головой.

Похоже, сейчас лучше оставить его в покое, а поговорить по душам они смогут и позже.

Гарри смотрел вслед удаляющейся от него Джинни, пока ее фигура не превратилась в точку и не исчезла совсем. Всего несколько месяцев назад он отдал бы всё на свете, чтобы не расставаться с ней ни на секунду, а теперь мир будто перевернулся. Он хотел сейчас убежать от всех, чтобы его никто не видел и ни о чём больше не спрашивал. Все это время Гарри всем улыбался и старался непринужденно поддерживать разговор, но никто даже не догадывался, что творилось у него в душе.

Сердце Поттера разрывалось от одной только мысли, что все могло быть по-другому. Сириус, Люпин, Тонкс, и даже Фред могли бы сейчас жить, но судьба распорядилась иначе. Он всерьёз думал, что смерти любимых людей произошли исключительно по его вине.

«Я не имею права на существование, ведь столько замечательных людей погибли из—за меня», — не помня себя от горя, думал Гарри, — «Почему я живу, дышу, вижу солнце и небо, а их больше нет?» Эти мысли терзали его израненную душу, съедали до самого конца без остатка.

Небо наконец разразилось дождём, но Гарри было не до этого. Он сидел неподвижно, а по его лицу катились капли и, похоже, не только от дождя. Он всегда старался быть сильным, у него была цель, к которой он шёл, не смотря ни на что, а сейчас мир спасён, злой волшебник повержен, и от этого в душе образовалась пустота. В результате он, отважный в бою, оказался беспомощным перед лицом смерти, смерти дорогих его сердцу людей.

— О Боже, почему они, а не я! — прокричал Гарри так громко, что даже птицы, сидевшие на ветке неподалёку, с шумом упорхнули прочь.

Он закрыл лицо руками; дождь лил, как из ведра, барабаня по листьям деревьев и шумно скатываясь вниз.

На тропинке, ведущей от дома, показался слегка размытый девичий силуэт. Она с беспокойством вглядывалась в подкравшиеся сумерки, стараясь отогнать от себя тревожные мысли.

— Ну где же он? — без конца повторяла Гермиона, всматриваясь вдаль.