Всё будет по-другому

Пусть эти мерзкие грязнокровки дрожат от одного нашего вида, — и так рассмеялся, что у Адель пробежал холодок по всему телу.

— А помнишь того курчавого, он тогда отчаянно сражался. Но соперничать с Авадой может только глупец.

— Ещё бы не помнить, — ответил его друг и указал на дом Аделины, в котором сейчас находилась и она сама, — Кажется, это его сгоревшее жилище.

— Точно, там ещё парнишка был. Я лично его с лёгкостью уложил — зелёный ещё, видимо, о непростительных заклятьях и не слышал вовсе. Да чему их, вообще, в школе учат? — и люди в чёрных плащах повернулись спиной, намереваясь уйти.

Аделина смотрела этим двоим вслед, и её охватила такая неудержимая злость и ярость. Она сразу догадалась, что брата и отца убили именно они. Девушка сжимала палочку в руке, и её уже ничего не удерживало, в этот момент она даже не подумала о бедной матери. В голове лишь крутилось одно слово — месть. Она направила палочку в спины уходящих мужчин и, не раздумывая, прошептала охрипшим от многодневных рыданий голосом — Авада Кедавра, и в этот момент ей показалась, что её пронзило током от макушки до пят.

Адель не до конца была уверена в правильности своего решения, но думать о чем-либо она уже не могла. Как ни странно, заклинание не сработало ни в этот раз, ни в последующие разы. Она уже истерично выкрикивала эти запретные слова даже после того, как Пожиратели скрылись с её поле зрения — магии в её руках уже не было.

Впоследствии она очень жалела о своих порывах к убийству даже таких недостойных людей.

В глубине души Адель была рада, что волшебство ушло именно в этот момент, иначе её бедная мать не пережила бы ещё и потерю дочери. Если бы заклятья сработали, у неё было бы только два пути: или смерть, так как последователи Волан—де—Морта всё равно нашли бы её, или ещё хуже — Азкабан, купленное Министерство наверняка достало бы девушку даже из-под земли.

Конечно же, Аделина не рассказала матери, как все произошло, иначе её бедное сердце не выдержало бы ещё и этого. Но с того момента она стала относиться к себе как к людям второго сорта, одновременно с этим не желая даже слышать слова жалости со стороны других, приняв все, что произошло, как должное.

Постепенно от своих тяжёлых воспоминаний Адель вернулась обратно в свою уютную спальню, Элизабет так же обнимала её и гладила по голове, как маленькую. За столь короткий срок, что девушки знали друг друга, они успели очень сдружиться между собой и делились всегда всеми своими секретами.