Говорящий с духами.

Ему осталось только ждать и наблюдать за собой, был конечно выход найти оружие и в крайнем случае покончить с собой. Чего делать ему категорически не хотелось. Возможно он зря паникует и таким как волчица, он вовсе не станет. Посомневавшись еще немного, он решил, что со временем станет видно, а пока не стоит себя нагнетать.

И почему этот многоногий назвал его колдуном, поведение существа только сейчас показалось ему странным. С чего он решил, что Гай может открыть ворота, но... вдруг осознал он, а скорее всего он и был тем, кто открыл ворота, ведь он же нашёл те самые врата, и выход из тумана тоже.

- Проснулся, - вместо приветствия отметил мужчина и присел на стул рядом с кроватью, - меня зовут Октав. - Представился он.

- Гай - еле слышно прошептал юноша, понимая, что это не требовалось.

- Мы очень рады, что ты очнулся. Ты успел порядком напугать нас, - и мужчина легонько улыбнулся. - Как ты себя чувствуешь сейчас?

Молодой человек прислушался к своим ощущениям.

- Впечатление такое, словно пожевали и выплюнули. Болит все. - Честно сознался Гай, голос все еще звучал не громче шепота, но он мог говорить, а это было уже не мало.

- Понимаю. Гай я не буду тебя обманывать, тем более ты сам ученик лекаря. У тебя сильные внутренние повреждения, на фоне сильного истощения, лечение будет проходить медленно и довольно болезненно, но надо потерпеть, а после того, что ты вынес, это уже не так страшно.

- Я вас услышал, и вообще рад, что жив остался. И вполне цел.

Октав тихонько рассмеялся, ему начинал нравиться этот паренёк, он и сам бы не отказался от такого ученика. Напряжение, присутствующее в начале разговора, рассеялось. Лекарь понимал, что с юношей надо серьёзно поговорить, но не мог решить готов ли тот выслушать правду о себе, хотя он и создавал ощущение адекватного молодого человека.

- Сколько я? - не договорил волнующий его вопрос Гай, но пожилой лекарь итак все понял.

- Две недели, пока не пришел в себя и неделю после.

Гай был поражён услышанным, по его ощущению прошло немного времени, не больше трех четырех дней. Но три недели. Что подумает учитель о нем, будет ли искать или решит, что он сбежал. Только бы Александрий не стал его искать. Как ему сообщить, что он жив, почти жив.