Говорящий с духами.

Спину приятно грело тепло уютной печки, отчего в теле чувствовалось лёгкость и расслабленность, уставшие мышцы перестали ныть, а ссадины вообще показались лёгкими царапинами, даже головная боль, терзающая его несколько дней, как-то отступила и притупилась. Словно он надышался дурманящих трав, хотя так оно видимо и было. До его слуха доносились какие-то шорохи и глухие шаги неизвестного ему хозяина, хлопотавшего по хозяйству, а до обострившегося обоняния доходил обворожительный запах готового мяса.

Совсем близко раздались шаги, и шторка отодвинулась. Перед юношей возник седовласый мужчина в простой белой льняной рубахе, подвязанной красивым шнуром из бирюзовых нитей и коричневых штанах из той же ткани, простой ручной работы, заправленных в тёплые носки, связанные из шерсти какого-то животного, как отметил юноша, такие же носки сейчас были и на нем.

- Проснулся болезный, - беззлобно произнес хозяин, весело сверкнув белозубой улыбкой на морщинистом загорелом лице. Правильные черты, аккуратный нос и выступающие скулы в комплекте изумрудных глаз, говорили о том, что когда-то этот мужчина был необычайно красив.

- Где я… - прохрипел юноша, ужаснувшись своего голоса.

- Тише, тише, молчи пока, кивай если что, - произнес этот необычный человек и вновь скрылся за шторкой, хотя отсутствовал он недолго.

Гай понимал, что если бы хозяин хотел ему навредить, то не принес бы домой и не ухаживал бы за ним, но после всего пережитого, осторожность брала над ним вверх. Старик внимательно наблюдал за своим гостем.

- Молодость, все твои мысли на лице написаны. Да не бойся, я тебе зла не желаю, выпьешь настой и горло перестанет саднить, и ты сможешь говорить, - весело ухмыльнувшись, он вновь протянул ему стакан.

Поломавшись ещё немного юноша все же приподнялся, опершись о стену, он уютно устроился на кровати и протянул руку. Жидкость была обжигающе горячей и пахла букетом из нескольких трав. Некоторые он знал, некоторые были ему незнакомы. На вкус настой был горьким, заставив его скривиться, но, как и обещал старик с каждым глотком резь в горле становилась легче, а тело невесомым, воздушным.