Элантида. Книга 4. Королевские игры

действительно не знаю, как это объяснить... С моей стороны это преступная халатность... Прикажите заключить меня под стражу и отправить на эшафот!

– Генфри, прекратите! – поморщился король. –Не буду спорить, здесь действительно имеет место преступная халатность, но не с вашей стороны – если вы не являлись, конечно, главой спецслужбы при моем отце. Или являлись? – встрепенулся Рагнар.

Камердинер сокрушенно покачал головой.

– Ну тогда пригласите-ка ко мне графа Файсберга, – распорядился король. – Несмотря на то, что он не служил при Рандольфе, думаю, его предшественник передал ему дела перед тем, как оставить свой пост.

Камердинер поклонился.

– Позвольте, я также позову господина Кассиана?

– Позволяю. И прикажите подать еще фруктов, а также вина и... еще чего-нибудь, на свой вкус. Беседа может затянуться.

Генфри щелкнул каблуками и исчез. Рагнар вздохнул. Кассиан будет вне себя. То, о чем собирался думать и говорить король, меньше всего походило на котят и пряничных мишек, но отступать было поздно.

Итак, женщина. Возлюбленная. Почти невеста. О которой никто ничего не знает. В висках привычно заломило, но Рагнар этому даже обрадовался – это значило, что он был на верном пути. К тому же, то ли он уже притерпелся к головной боли, то ли действительно перешагнул через кризис, и теперь приступы стали слабее, но особенного дискомфорта это не вызвало. Как ни странно, человек привыкает ко всему. Даже к боли.

Итак, значит, можно продолжать.

У Рандольфа появилась женщина и...

На этот раз ломотой в висках не обошлось – воспоминания о племяннице Архиепископа вызвали более тяжелый приступ – голову Рагнара словно обхватил раскаленный обруч и принялся жечь и давить как-то особенно зверски. Король упал на ложе, вцепившись зубами в одну из подушек, но сдаваться не пожелал.

Идем дальше.

Рандольф страдал провалами в памяти... Значит ли это, что его непутевый потомок тоже страдает тем же недугом? И... тоже убил свою невесту?!

Обруч разжался. Рагнар отпустил ни в чем не повинную подушку и выдохнул. Не только из-за того, что боль отступила. Если он все понял правильно, этот знак означал «нет». Боль накатывала, когда он пытался до чего-то добраться, словно тайна, засевшая где-то в глубинах его сознания, сама себя охраняла.