Элантида. Книга 4. Королевские игры

Молодые и здоровые люди, у которых еще совсем недавно были чистые ясные глаза, горячее сердце и множество планов на будущее. А потом в один момент просто ничего не стало. Остался только Орден, клятва и преклонение перед Гарондом – богом-инквизитором, для которого люди – даже его собственные – пустые куклы, такие, которые на руки надеваются. Как перчатки. Захотел – надел, захотел – снял, захотел – смял и выбросил. Он поступал так всегда, даже – то есть, особенно – с теми, кто ему предан. И поступает до сих пор. Даже сейчас.

Когда мир стоит на грани войны, и ценна каждая жизнь. Ну ладно, ценности жизни он никогда не понимал, но – не жизнь, так боевая единица. Перед войной боеприпасы нужно экономить, растрачивать их по пустякам – глупо. Когда город ожидает нападения, никто не палит по воробьям и не расстреливает ворон.

Почему Фаэнор был уверен, что мир готовится к войне, он и сам не знал. Просто чувствовал. Он всю свою жизнь был воином, и чутье его никогда не подводило.

Или почти никогда.

Но сейчас он был просто уверен, что его «воинский инстинкт» не ошибается.

Это в нем заметил и эльфийский стрелок, с которым они однажды бились рука об руку. Кстати, именно он подметил за ним особенность – размышлять во время боя. Когда после одной напряженной стычки он поделился с эльфом своими мыслями, тот пришел в неописуемый восторг, и сказал, что нечто эльфийское в нем все-таки есть – и не только имя. И еще сказал, что они будет знаменитым полководцем – потому что он может одновременно драться и размышлять, анализировать ситуацию и строить планы.

Он тогда только посмеялся – какой из него полководец? Но сейчас...

Фаэнор все-таки оторвался от них – помощь Элгрина, отводящего стрелы, оказалась очень кстати. За Элгрином подтянулись маги – видимо, на своем участке дороги они уже все расчистили.

Он углубился в чащу. Времени не было, но рану он все же перевязал, располосовав рубаху и пустив ее на бинты – истечь кровью, не дойдя до цели, было бы совсем глупо. Повязка получилось корявой, так как сделана была на скорую руку, но держалась крепко и кровотечение должно было уменьшиться – по крайней мере, он на это очень рассчитывал.

Девчонка не вопила, что ему очень не нравилось. Но он был уверен, что найдет ее – раз инстинкт проснулся, значит, должен вывести. Только бы успеть!

Как раненный лось, он проломился на поляну.

Криса стояла, привязанная к дереву, обмотанная веревкой так, что он никак не мог понять, стоит она сама или ее держат путы.