Элантида. Книга 4. Королевские игры

Хватит болтать, доставай уже ведро, мыться будем, – буркнул Фаэнор, клятвенно пообещав себе, что никогда больше не будет откровенничать с магами.

Тем более, с целителями. Которые так много видят и так много понимают.

И которые так похожи на его сына…

Глава 3. Король

Утро пришло неожиданно. Оно не ворвалось в окно щебетанием птиц или задорным танцем солнечных зайчиков. Лучи восходящего солнца не залили комнату живительным светом, разгоняя сумрак ночи и прячущиеся в нем кошмары, звуки проснувшегося города не возвестили о начале нового дня.

Это утро ничем не отличалось от сотен и тысяч других себе подобных, и ничего необычного в нем не было. Кроме того, что оно просто наступило.

И за одно только это Рагнар был ему благодарен.

Проснувшись поутру, он нечеловеческим усилием воли подавил в себе желание петь во все горло гимны восходящему солнцу или выпрыгнуть в окно и расцеловать каждую утреннюю птаху. Он просто потянулся и подставил лицо мягкому солнечному свету. Луна все-таки сдержала свое обещание.

Утро все-таки пришло. Значит, если не кому-то, то хоть чему-то можно доверять. А это уже немаловажно.

Король осторожно вздохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом медленно пошевелился. Если быть с самим собой до конца честным, то все же стоило себе признаться, что чувствовал он себя не очень хорошо. В другой ситуации он бы сказал даже – совсем плохо. От слабости его слегка знобило и довольно чувствительно мутило, все тело было мокрым от пота, в голове стучали молотки, но, несмотря на это он почему-то чувствовал небывалый душевный подъем, так как почему-то был уверен, что кризис миновал.

Он пережил эту ночь, а значит, теперь с ним ничего не может случиться.

Он точно знал, что победил болезнь. Что это была за болезнь, и откуда у него эта уверенность в победе, он понятия не имел, он просто был счастлив. Впервые за долгое время.

А еще он был очень рад, что проснулся рано утром, до того, как в королевские покои вошел камердинер или еще кто-нибудь из слуг. Значит, можно доделать то, что не успел сделать вчера.

И по возможности додумать.

Вообще того, что ему хотелось доделать и додумать, было много. И это не ограничивалось вчерашними делами и мыслями. Он вдруг с ослепительной ясностью понял, что несколько последних месяцев прожил, как во сне. Все его мысли крутились вокруг злосчастного фонтана, он был буквально одержим идеей медленной, но неотвратимой смерти. Его ничто не радовало, ничто не увлекало, ничто не интересовало.