Судья

Какие-то блеклые, с огромными мешками, редкими ресницами. Присмотревшись внимательнее, я понял, что и одежда наша, хотя и весьма похожая на первый взгляд, всё-таки имела определённые различия, как в оттенках, так и в других мелочах, таких как количество пуговиц на пиджаке, например.

Я изобразил на лице свою самую располагающую к себе улыбку, но сказать ничего не успел. Взгляд мой уперся в отнюдь не дружелюбное лицо моего визави и презрительно перекошенный рот.

– Ну что? Самым хитрым и ловким себя считаешь? – произнес мой двойник сквозь зубы.

Я несколько растерялся, отведя глаза от лица моего несостоявшегося товарища, неловко переминулся с ноги на ногу, не понимая, что имеет в виду этот человек, к которому я уже тянулся всей душой. Взгляд мой теперь упал за его плечо, и я обомлел во второй раз за столь короткий промежуток времени, чего со мной вообще никогда ещё не случалось.

За спиной моего весьма раздражённого двойника стояла не менее раздражённая очередь людей, страждущих попасть как раз в ту комнату, куда я проник, как теперь оказалось, несколько нелегальным образом.

– Извините, – негромко произнес я и тут же шмыгнул обратно всё в тот же, теперь ещё и спасительный для меня, узкий проход в стене, не дожидаясь, пока очередь разберётся что к чему, и праведный народный гнев обрушится на меня.

– Извините его! Никакого стыда нет, а с виду приличный человек, – раздался вдогонку мне скрипучий голос моего двойника, вновь водрузившего себе на нос роговые очки и гордо двинувшегося в комнату, которую я только что покинул.

– А вы куда?! Куда?! Да что же это творится! Все без очереди лезут! Совсем люди совесть потеряли! – неожиданно раздались возмущенные крики вновь ожившей очереди.

Я непроизвольно оглянулся назад и успел увидеть, как двое товарищей в чёрных одеждах придержали дверь в туалет, не дав её закрыть, зашли внутрь и защёлкнули за собой замок.

– Ничто человеческое им не чуждо, – усмехнулся я, живо представив, как мой двойник жмётся сейчас к стенке в уголке, оказавшись вновь не первым в очереди. И, совершенно понятно, что наедине с этими ребятками не поспоришь. Ни к чему это умному человеку.

Видимо к такому же выводу пришли и люди в очереди.