Головная боль без возврата и обмена

— Эй, ты не ушиблась? — ко мне подбегает встревоженный этим представлением Эвирендел и начинает заботливо оттирать с моих когтей и пальцев чужую густую кровь мягкой серой тряпкой.

Я кряхчу слабое «нет» и осторожно присаживаюсь на подлокотник дивана, стараюсь не выдать своей боли окружающим. Даниель уже скрылся где-то внутри дома, поэтому с Эви мы были в комнате совершенно одни.

— Скажи… — я решаю начать издалека, но почти сразу передумываю, — у вас всегда тут проходной двор?

Я потягиваю затекшую шею в разные стороны и поправляю сбившийся красивущий бант на шее Эви как можно бережнее.

— Да… Нет... Нет… Все же нет, он следит за дисциплиной в своём доме, хотя в этом мирке наглость зашкаливает. Тем более ты девушка, ему не позволительно поднимать на тебя руку, а он замахнулся. — Эвирендел садится в кресло и кладет хвост себе на лапы, задумчиво глядит на меня, явно ожидает продолжение вопросов. Я в свою очередь смотрю на него, и непонятно, сколько длились наши переглядки, но вдруг мне резко захотелось спать.

Настенные часы стучат так размеренно и убаюкивающе, и сильная глубокая зевота одолевает мной. Я с удовольствием заползаю на диван полностью, сбрасываю с него мягкие большие подушки, оставляя одну для головы, и растягиваюсь на нем. Нутрия мне ничего не говорит, вновь берется за стальные блестящие спицы и начинает что-то вязать. И я могу со спокойной душой за ним наблюдать.

Кровь, оставленная троллем на полу, исчезает с него медленно, словно впитывается в доски, подкрепляет магию, содержащую дом, а на ее месте проявляется новый бежевый ковер.

Я зеваю и начинаю наблюдать за движением лап Эвирендела, который спокойно вязал красивую белую кофту не смотря на меня. Сейчас трудно разобрать, что получится в итоге, но я делаю смелое предположение, что это все же женский теплый наряд. Спицы в его лапах делают узор за узором, петельку за петелькой. Воистину, талант не задушишь — он даётся не каждому, и миссия носителя таланта развивать его, давать ему жизнь, чтобы тот не угас.

<tab>Глаза закрылись от такой умиротворяющей картины, и я уснула беспокойным сном, из которого меня вытащил холод, а тело сковала ледяная дрожь. Я открыла глаза и поняла, что замёрзла: конечности почти не слушались, а нос был ледяным.