Головная боль без возврата и обмена

Я чувствую, как он улыбается, и улыбаюсь в ответ, не смотря в его сторону. Все мужчины падки на лесть, а потом открывают свою душу, выпуская оттуда потайных пауков. Мы оба молчим, он не знает, что сказать мне, а я просто не люблю разговаривать, хотя очень часто рассуждаю вслух.

Пахнет приятно. Интересно, что он такое вкусное принёс. Я кошу глазами, убрав волосы за ухо, и чувствую лёгкое отвращение от вида принесённого блюда.

— Да, по виду это не очень, — кивает мужчина, проследив за моим взглядом, — но Эви готовит вполне сносно, хоть и очень, очень далеко от совершенства.

Я беру из его рук тарелку, заправляю волосы за ухо и радостно начинаю есть свежие овощи, накалывая их на вилку. И правда вкусно, хоть и недосоленно.

Вокруг поют птицы, природа, красивая извилистая тропинка, и все это прерывается моим чавканьем, которое кажется очень громким.

— Когда ты последний раз ела? — Дан серьёзно смотрит на меня, словно пытается понять сам, но, как видно по тяжёлому взгляду, сдается от многочисленных предположений.

Я неопределенно пожимаю плечами и усиленно начинаю считать дни. Получалось, что последний раз я ела две недели назад, о чём незамедлительно сообщаю ему. Наверное, именно в этом и заключается жизнь наёмного изгоя.

— У тебя нет дома? — маг явно не доверяет мне, как и я ему, это взаимное чувство недоверия строит между нами огромную непреодолимую стену, мешает мне полностью прочувствовать его как своего призывающего, мешает установить связь, которую разрушить очень просто для него, но очень сложно для меня.

— Отец выгнал, — отрезаю я и встаю вместе с тарелкой на ноги, чуть прогибаясь в пояснице. — Где можно помыть?

— Ты не расскажешь мне? — маг и головы не поворачивает, задумчиво всматривается куда-то в бескрайнюю даль. Его пальцы постукивают по деревянной чуть сгнившей лестнице интересный ритм, и я замечаю ещё одно массивное кольцо на его большом пальце.

Несмотря на любопытство, про кольца я не решаюсь спросить и дергаюсь от возмущения: изгнание отца эта тема, которой касаться не стоит вообще.

— Как-нибудь потом, пока это больная тема для меня, — кажется, его настроение ко мне меняется в лучшую сторону. Искренность никогда ещё не отталкивала людей.

Даниель поднимается и, забрав у меня тарелку, идет обратно в дом, а я продолжаю стоять, смотря на его ровную спину.