Головная боль без возврата и обмена

Большая кровать, застеленная кофейного цвета покрывалом, махровый мягкий ковёр такого же цвета и полки во всю стену справа от окна, заставленные колбочками и баночками с алхимическим содержимым. Значит, он ещё и зельевар… Удивительные способности.

Дан, пока я хлопаю глазами по сторонам и пытаюсь понять, что за картина висит на стене у входа, почти полностью засовывает голову в шкаф, перебирая вещи и прикладывая к себе. Однако же он толстый, ну или мускулистый…

— Ты присядь пока, — говорит он и снова отвлекается.

Я смело осматриваюсь в поисках места, куда можно присесть, и ощущаю почти детскую неловкость.

— А куда?

— На кровать. Пока что кресла у меня не будет. Все предыдущие спалил, — устало отвечают мне, с энтузиазмом заталкивая вещи в шкаф.

Я с натянутой улыбкой иду к кровати, но не дохожу до нее совсем немного, спотыкаюсь об загнутый угол ковра и шлепаюсь пятой точкой на матрас, который пружинит и подкидывает моё тело вверх.

Взгляд падает на зеркало, которое приветливо поблескивает красивой серебряной оправой. Не без отвращения я смотрю в отражение и оцениваю масштаб бедствия: на щеке размыта грязь от удара мага, в волосах можно насобирать целый пук листвы. После меня, наверное, придётся кровать сжигать, а бельё перестирывать раз десять.

— Эй, ты чего приуныла? — мужчина кидает мне стопку вещей, которая тут же рассыпается в воздухе и падает мне на колени отдельными предметами гардероба, — Переоденься и спускайся вниз. Мы будем ждать. А пока вот дверь, — он указывает вправо, — там душевая намного лучше, — с этими словами он ярко улыбается и выходит из комнаты, прикрыв дверь.

Не без радости я заглядываю в ванную комнату через приоткрывшуюся дверь и рассматриваю светло-голубые стены, белую плитку на полу, массивное зеркало с бортиком, кучу полотенец, пузырьков и баночек и один широкий шкафчик, закрытый на замок.

Всё в духе минимализма, это не по мне. Было бы лучше всё тут завалить чем-нибудь.

Я вздыхаю так тяжело, словно вся боль мира рухнула на мои хрупкие плечи и, положив чистую одежду на полочку у зеркала, начинаю раздеваться, с дрожью рассматривая оголившийся верх.