Пути бессмертия

Отлично, если раньше она чувствовала себя максимум приманкой для вампира, то теперь в голову лезли не самые лестные прозвища. Холодильник? Кормушка? Кормилица?

— Скорее жертва, — спокойно раздалось сверху.

Лиза чертыхнулась. Чертов вампир и его хороший слух. Видимо, что-то из ее мечущихся в разные стороны мыслей таки прозвучало вслух.

Валентайн, наконец, соизволил подняться с места, оставляя девушку на кровати. Он отошел к окну, в очередной раз доставая зажигалку. Заглянул в портсигар. Выругался. Убрал зажигалку.

— Эм, а что мне с Орденом делать? — как-то виновато вопросила Лиза, подтягивая колени к груди.

— Забей, — обернувшись, вампир пожал плечами, — они отправили тебя в клуб на поиски меня? Забавно. Но я мог туда и не прийти. Так что просто скажи, что не нашла меня.

— А крестик? — рука инстинктивно легла на ключицы.

— Скажи, что потеряла.

— Ты так легко придумываешь ложь, — девушка фыркнула, отводя взгляд.

— Я придумываю для тебя простую ложь, — отозвался Валентайн, скрещивая руки на груди.

— Потому что ты абсолютно не умеешь лгать. И это странно.

— Почему?..

— Ты ведь отлично играешь на сцене. Но как только дело доходит до: «Далия, где тетрадь?», как ты поднимаешь лапки и сдаешься, — легкая улыбка тронула губы вампира.

— Сцена — это иное.

Лиза откинулась на подушки, закрывая глаза. Погружаясь куда-то в Память. Она вспоминала, как когда-то точно также лежала на сцене маленькой театральной студии, в которой и занималась до недавнего времени.

С потолка помимо ламп свисали облака из ваты и бумаги. Сцену вылизывал розоватый свет ламп, изображающих закат. Углы скрадывал полумрак. Декорации уже были убраны, а мастер освещения отлучился куда-то, обещал вернуться через несколько минут. А Лиза просто лежала на сцене после очередной премьеры, пока в зале суетились уборщицы.

Это была последняя постановка, которую театр успел закончить до того, как сократили финансирование. «Бесприданница» Островского далась Лизе нелегко.

Девушке, никогда не состоявшей в отношениях более серьезных, чем дружеские, трудно было прочувствовать все переживания, внутреннюю драму своей героини. А ведь зал тогда аплодировал, даже просили исполнительницу роли Ларисы во второй раз выйти на поклон. Но Лиза почему-то постеснялась. Она ведь тогда еще не знала, что те поклоны будут последними. По крайней мере, в этом театре.

— Вижу, ты, наконец, решилась лечь спать.