Пути бессмертия

— Какая разница? Ты бы все равно ни в коем разе не стала целовать совершенно чужого тебе человека, — фыркнула Ева, щедро запудривая лицо подруги. — Не вертись! Ты должна быть идеальна.

— Но мои стрелки и ресницы не обязательно должны быть видны с последнего ряда, — парировала Лиза, наконец, вырываясь из цепких лап подруги.

Она осмотрела себя, сделав вывод, что прежнюю Лизу кто-то успешно подменил. На нее смотрела взрослая, красивая, женственная особа с изящным, абсолютно не вызывающим макияжем, аккуратной прической, одетая в пышное платье.

— Настоящая принцесса, — прошептала себе под нос Лиза, направляясь за кулисы. — Валентин Анатольевич, так кто же исполнит роль Ромео?

— Я, — литератор спокойно пристегнул к поясу шпагу, которой он должен был в дальнейшем убить Тибальта. — Других кандидатур нет, и я не могу отменить спектакль.

— Вы?! — девушка поперхнулась воздухом.

— Да, моя леди, — он улыбнулся. — Настройся морально, тебе придется стоять на цыпочках рядом со мной, чтобы хотя бы дотянуться мне до плеча.

— Я это… пойду, у Евы туфли на каблуке одолжу, — пискнула Лиза, тут же возвращаясь к подруге.

Однако Еву в гримерке обнаружить не удалось. А уже через несколько минут всех участников спектакля попросили выйти на сцену, дабы поприветствовать зрителя. Лиза, стоя среди одноклассников, смотрела лишь на своего учителя, увлеченно что-то вещавшего о Шекспире, для собравшейся в актовом зале публики.

Наряд учителя литературы действительно позволял ему наравне с остальными играть свою роль. Черные брюки, начищенные туфли. Малиновая рубашка, серый жилет. Оставалось для антуража прицепить к поясу шпагу, на плечи накинуть казенный серебристый плащ Ромео, да лицо закрыть черной бархатной маской. Во всем темном рядом с облаченной в кремовое платье девушкой Валентин Анатольевич должен был выглядеть как вампир рядом со своей невинной принцессой-жертвой, как сам Сатана во плоти, явившийся за безвинной душой в мир подлунный.

Первые сцены были отыграны, все шло как по маслу. Валентин Анатольевич идеально вошел в образ молодого парня, терзаемого неведомыми чувствами. Он вел себя максимально расслаблено, дурачился со старшеклассниками Бенволио и Меркуцио так, словно они действительно были друзьями.